Толпа страшна тем, что она слепа, бездумна и беззащитна.

Чтобы властвовать над ней надо всего четыре вещи: ложь, страх, жестокость и мелкие подачки, чтобы не подохли с голоду… что и доказывает тысячелетиями история…

Новая история России внесла существенные поправки в этот опыт: оказывается не обязательно давать подачки, достаточно обещать и позволять грабить друг друга.

Толпа не способна анализировать, поэтому путь для диктаторов всегда будет открыт до тех пор, пока каждый человек не поймёт свою личную ценность и ни за какие обещания не пойдёт кого бы то ни было свергать и в о з д в и г а т ь!

Чтобы избежать появления диктаторов-садистов надо изучать не личные качества очередного вождя, а рабски – завистливую психологию толпы – субстрата для манипуляций.

Вожди и страны разные, но результаты диктатур одинаковые – физическое и моральное истязание народа, допустившего тирана.

Но я отвлеклась.

Итак, Виталий принёс мне огромный букет цветов, забрал мой адрес и сердце и отправился со справкой из электростанции о благонадежности в город на Волге Кострому продолжать прерванную учёбу.

Я снова осталась одна.

Но всё уже было иначе, я не могла больше беззаботно бегать на танцы.

Мир был серым и скучным… На работе в окружении сумасшедших.

После работы тоже не было ничего радостного.

Что делать?

Начали приходить письма от Виталия, но даже это не спасало.

Однако жизнь всегда идёт полосочками, за темной полоской следует светлая.

Я получила отпуск и…о, чудо! – Путёвку в Крым.

Письма между Черновцами и Костромой зациркулировали более оживлённо. Было решено, что по пути в Крым я на один день остановлюсь в Киеве, где меня должен был по поручению Виталия встретить и проводить его друг Беня.

Каждый из нас получил письменный портрет другого, чтобы не разминуться в вокзальной суете.

Поезд плавно подкатил к перрону и самым красивым молодым человеком на нём (на перроне) оказался Беня.

Не думаю, что я была самой красивой девушкой в поезде, но тем не менее, Беня тоже сразу же меня узнал.

Он был чудный парень! Водил меня целый день по Киеву и показывал этот южный чудо – город.

К вечеру мы были влюблены друг в друга и в Киев, укутанный белыми кружевами цветущих каштанов.

Беня повёз меня к себе домой и познакомил со своими родителями.

С его мамой мы были тезками, и она смотрела на меня добрыми, ласкающими глазами.

За две минуты до отхода поезда Беня засунул меня в вагон, и крикнул вдогонку, чтобы я писала Виталию тоже, как будто между нами что-то уже есть или будет.

Я ни о чём не думала и не мечтала (а жаль!) Я была счастлива, что, наконец-то и у меня есть друзья, где всё просто и красиво и никто не тянет меня в постель.

Отдых в Крыму (на фоне таких событий) не оставил никаких воспоминаний.

Перед отъездом я получила из Киева телеграмму, где значилось, что я должна по пути домой остановиться в Киеве.

Под телеграммой красовалась Бенина подпись.

Я была несколько озадачена.

Стоя на подножке, подъезжающего вагона, я увидела сияющего Виталия и почти на ходу спрыгнула в его подставленные руки.

Он устроил мне сюрприз, подписавшись Беней.

Но в отличие от Бени, с родителями не познакомил, сказав, что они особые.(Увы, я в этом позже убедилась.)

Он устроил меня жить к одной знакомой девушке. Тогда это мне показалось не столь важным.

Теперь я знаю, что могла действительно стать счастливой, выбери я тогда Беню.

Но я на такие подвиги не способна!

Если я влюбляюсь, то надолго теряю голову и способность соображать.

Я становлюсь такой счастливой, что возношусь к небесам, становясь почти святой и совсем блаженной.

Чувства без ума!

И все же! Господи, какие это были три дня в летнем Киеве!

Почему-то описывать счастье трудно, а читать неинтересно.

Горе оно объёмно весомо и выпирает. От него трудно избавиться или укрыться, оно преследует и настигает.

А счастье нереально… Кажется, что сегодня ощутил прикосновение его крыльев, а завтра оно уже улетучилось.

Вздохи, ахи да восклицательные знаки, как ещё описать почему гуляние по городу может переполнить душу счастьем.

Не тогда ли превратится СЧАСТЬЕ из миража в реальность, когда человечество научится описывать и понимать это состояние, свое и чужое, также хорошо, как описывает и понимает ужасы.

К счастью, у Виталия был фотоаппарат и на память остались Киев, я и платье в полосочку.