— Ну… увлечение. Я намерена выбросить Майкла Харрингтона из головы.

— Это значит — конец переговорам с Барреттом?

— Нет, — быстро ответила Мадди. — Слава Богу, Майкл — профессионал. Наши деловые отношения — отдельная проблема.

— Тогда ты уж точно не сможешь выбросить Майкла из головы.

— Ну, ты не понимаешь, что я имею в виду, Лиз, — поспешно сказала Мадди, хватая ручку и нервно чиркая ею по листу бумаги.

Лиз ничего не ответила, и Мадди, бросив ручку, посмотрела на нее. Тело Мадди ныло от усталости. Она металась и ворочалась всю ночь, она не могла найти удобное положение. Никогда прежде ее кровать не казалась ей такой широкой, такой пустой. С того момента, как Майкл ушел вчера, она думала только о нем. Тело ее пребывало в состоянии болезненного полувозбуждения. Но в гораздо худшем состоянии, чем ее тело, находился ее разум. Она всегда была трезвомыслящей, уверенной в себе, она знала, чего хотела, в чем нуждалась… а в чем нет. Она была рассудительной, независимой… хозяйкой самой себе. Фактически она провела всю свою жизнь в одиночестве. Она никогда не была по-настоящему — ни физически, ни эмоционально — с кем-то близка. Те несколько попыток, которые она предприняла, чтобы сблизиться с Фелисити, оказались неудачными… полностью провалились.

Но в этот уик-энд с Майклом… она почувствовала, что он ей близок, как не был близок еще никто… за всю ее жизнь. С Майклом она перестала быть неловкой, он сделал ее раскованной. Он заставил ее ощутить всю полноту жизни… ожить. Майкл заставил ее мечтать о другом мире, где можно просыпаться с ним каждое утро, сидеть за завтраком напротив него за столом, даже по очереди готовить бутылочку и кормить их собственного ребенка, вместе напевать колыбельную.

Мадди схватилась за живот.

— Ой, у меня ноет живот. Лиз мягко засмеялась.

— Это тоже один из классических признаков.

Мадди появилась у двери миссис Джонстон после работы продрогшая, измотанная и чуть живая.

Миссис Джонстон настояла, чтобы она зашла и выпила чашку горячего чая. Из чувства благодарности Мадди согласилась, но она бы предпочла поскорее подняться с Тимми к себе, уложить малыша спать, принять горячий душ и забраться в постель. На работе был трудный день. Она была несобранной, рассеянной, не могла ни на чем сосредоточиться. А разговор с Лиз только еще больше ее расстроил.

Пока Мадди раздевалась в холле, миссис Джон-стон сходила за Тимми, лежавшим в кроватке, которую обычно занимала внучка миссис Джонстон, когда появлялась у нее в гостях. Как только Тимми увидел Мадди, лицо его расплылось в улыбке, пухленькие ручки потянулись к ней. Мадди испытала острое чувство радости, а когда взяла его на руки и он удовлетворенно прижался к ней, она засмеялась.

— Привет, парень. Похоже, у тебя был приятный, спокойный день. — Вот о себе она этого сказать не могла.

Мадди последовала за миссис Джонстон на кухню и села за стол, пока та ставила чайник.

— Я очень вам благодарна за то, что вы присмотрели за Тимми, пока я работала сегодня, но я не могу привязывать вас к дому на целую неделю, миссис Джонстон. Я должна попытаться найти приходящую няню.

— Ерунда. Даже слушать об этом не хочу. Мне нравится ухаживать за Тимми. Он — ангел. — Миссис Джонстон улыбалась, глядя на малыша, который увлеченно играл с волосами Мадди. — Он скучал по вам сегодня.

— Не может быть. — Это казалось Мадди невозможным.

— На самом деле скучал. Вы бы видели, как он сиял, когда я положила его около телефона, разговаривая с вами днем — вы звонили проверить, как он.

— Радовался?.. — Мадди нежно погладила Тимми по спинке. И покраснела. — Я не проверяла. Я знала, что вы прекрасно ухаживаете за ним. Я только… — Мадди сама не знала, почему она позвонила. И почему тоже просияла, услышав гуканье Тимми в телефонной трубке.

— Вы просто соскучились по нему, — сказала миссис Джонстон. — Мы быстро привязываемся к малышам. Но так и должно быть. Только возьмем на руки кроху — и уже таем от счастья.

Мадди улыбнулась Тимми.

— Да, он прелестный малыш. Особенный.

— Они все прелестные. Даже если плачут. Когда у вас будет собственный ребенок, вы поймете.

— Ну нет. Ребенка я не планирую. Успешная карьера и семья — несовместимые вещи. Я не собираюсь стать суперженщиной года, — выразительно добавила Мадди.

— Вам только нужен муж, который будет помогать. Большинство мужчин так и делают. Мой зять Гарри все время помогает моей дочери. Она — учительница и вышла на работу, когда ребенку исполнилось всего восемь месяцев. Они с Гарри по очереди встают к малышке, чтобы покормить и переодеть ее. Гарри меняет ей подгузники и везет к врачу при первых же признаках простуды. И чаще всего ему звонит приходящая няня, если возникают проблемы с Дженнифер.

Пока миссис Джонстон расхваливала своего зятя, Мадди невольно подумала, что Майкл мог быть таким отцом — заботливым, внимательным, любящим. Нет, оборвала она себя, это к нам не относится. Майкл, возможно, волшебник с детьми, но он не хочет иметь собственных детей. Как и она.

Они попили чаю, и Мадди повернула беседу в иное русло. Тем, временем Тимми с упоением растирал деснами печенье и ни за что не желал сойти с колен Мадди — он начинал плакать всякий раз, когда она пыталась посадить его на специальный стульчик для еды, который был у миссис Джонстон на случай приезда внучки. Конечно, Мадди не собиралась потакать ему, но испытывала все растущее чувство радости от сознания того, что Тимми уже привязался к ней. Они вдвоем, начав неудачно, прошли длинный путь. Эта мысль, разумеется, привела ее к мыслям о Майкле. Да, неудачно начали. Да, прошли длинный путь. Увы, сознание этого принесло ей мало радости. Полдня на работе она проклинала себя за то, что так пылко увлеклась Майклом, а вторую половину потратила, пытаясь привести в порядок свои растревоженные чувства.