Ирина чуть не прыснула, но удержалась.

– Тебе тоскливей во сто крат /когда на кухне звякнут ложкой./ Чужой судьбы чужие муки / И режут хлеб чужие руки/ Четыре черточки - кровать/ Коробка снов на тонких ножках/ И не окликнуть, не позвать... Вот здесь я остановилась, но надо бы что-то в рифму "к ножках". Как ты думаешь?

– Я думаю, Тань, надо сначала нам с тобой выпить по глоточку, а там и рифму подберем.

Таня подозрительно посмотрела на Ирину.

– Ир, ты не слишком увлекайся этим делом она выразительно щелкнула себя по шее.

– Женщины ведь быстрее подпадают, тем более, когда нервы не в порядке и неудачи. Я тут видела нескольких, а тоже начиналось как у нас с тобой по рюмочке.

Ирина подошла к Тане и села возле нее на пол.

– Какая ты, Тань, хорошая, добрая - я не шучу, видишь, заботишься обо мне, значит, тебе есть до меня дело.

Таня нахмурилась.

– Да, Ирк, ты хуже меня, ну ее рифму, давай рассказывай все по порядку, если хочешь, давай выпьем, что я зверь что ли какой.

Ирина поднялась с пола.

– А рифма может быть такая - "немножко" Например, "Ну потерпи еще немножко".

– Это кто кому говорит?

– Не знаю. Вообще.

– Ладно, пусть пока так и будет, может, что-то еще в голову придет.

Они выпили по рюмке вина и Ирина начала в красках рассказывать весь вчерашний день, начиная с прощального обеда у матери. Дважды звонил телефон: мать сказать, что Катя уже легла спать, не дозвонившись ей, просила передать спасибо за джинсы и что ей и Вите повесть понравилась, но по поводу персонажей много вопросов, при встрече зададут. Мать звонила явно в хорошем расположении духа, Ирина порадовалась этому, но вникнуть в причину решила потом, когда приведет себя в норму, потом позвонила Галя, обеспокоенная Ириным молчание, перед ней Ирина извинилась, сказала, что у нее Таня и сейчас им поговорить не удастся, но хорошо бы увидеться. Договорились на пятницу. Перебивали. Ирине приходилось несколько раз повторять одно и то же, но Таня была на редкость терпелива - не сердилась на "вставные новеллы", не говорила резкое слово "короче". Наконец, Ирина смогла доползти до своих странных подозрений по поводу "сумасшедшей вдовы" и роли тетки из сберкассы.

– Тань, может быть, все вместе так на меня подействовало, что вижу детективный сюжет там, где его нет?

– А что, может и есть. Вспомни, как это все подействовало на твоего Васю. Может, он что-то знал или подозревал, он ведь, похоже, вездесущий. И когда он к тебе ввалился - какую-то особь женского пола материл, может определенную и тогда... Только что ты с этим знанием правды станешь делать?

– А правда, что? Кому это на пользу? Впрочем, посмотрим. Спасибо, Таня! Ты не представляешь, как ты мне помогла - лучше любого психотерапевта, я теперь завтрашнего дня не боюсь. Теперь давай ты выплескивай.

– Понимаешь, Ир, я как его голос услышу, в какой-то столбняк впадаю и начинаю думать, что это важно: его роман, его фильм, поиски продюсера. Как отойду, опомнюсь, так и понять не могу, какой роман, какой фильм. Ну, даже если и роман, я-то здесь причем. По слухам, его бывшая жена после развода с ним лечилась у психиатра - допек. А мне ведь сейчас важнее Гриши ничего нет. Это я умом знаю и сердцем вроде, но как с ним оказываюсь, все летит куда-то под откос. Что делать ума не приложу.

– Я думаю, Тань, ты просто по природе очень добрая и просто психически не можешь не сочувствовать. Андрей тебя этот, наверное, понял и опекает теперь.

– Знаешь, Ир, к счастью так вышло, что у них с женой это параллельно было.

– Что?

– Ну, измены, что ли... Вот когда я его вызывала, он ведь жену не бросал, она тоже в это время под чьи-то чары попала. Они как-то корректно это прошли, и она почему-то довольна, что я старше, это вроде бы плюс ее мужу, а значит и ей - косвенно. Вот такая философия, да они ведь и правда моложе намного, кто их разберет. А человек он действительно хороший, мне повезло... Так что с Павлом несчастным делать?

Таня почти взвыла. Ирина сидела на стуле, качала ногой, курила, думала.

– А ничего. Что делаешь, то и делай, только бесстрастно. Зовет едешь, просит помочь - помогаешь, если в твоих силах, и все.

– А интимная сторона, тут как быть?

– Спокойно. Ты никого не обманываешь, не предаешь. Нужен он тебе, нравится, ну так что ж.

– А это не разврат?

Спросила Таня робко, Ирина с шутливой важностью надула щеки, нахмурила брови.

– Безусловно, нет. Даже если развратен он, ты чиста как стеклышко - у тебя никакой корысти. У тебя приязнь. И не мучайся, от горячности к его делам только избавься, потому что игры все это и он сам прекрасно в свои игрушки играет, а ты играй, как с племянником, в свободное от работы (то есть тебя самой и Гриши) время, у него родители есть и знаешь как их зовут? Эгоцентризм и Праздность. Пусть себе его пестуют и игрушки новые покупают, а ты приходи, приходи - иногда, посидеть.

– Ну, Ириш, ты даешь, какую метафору тут сочинила. Мне что-то полегчало, хотя, конечно, это нежизненно и я не знаю, как сказанному соответствовать. Но мне понравилось тебя слушать.

– Вот, Тань, какие мы молодцы - укачали друг друга и спокойно сейчас ляжем спать. Тебе завтра утром куда-нибудь надо?

– Да, на урок к моей грузинской принцессе.

– Хорошо. Я тебе дам ключ, встретимся здесь, накрасимся, причешемся и поедем Милице голову морочить. Ну, иди первая в душ.

Вскоре они улеглись. Ирина спала на раскладушке, снился ей огромный набитый чем-то рюкзак, потом на нее неслись в припрыжку гигантские башмаки, а потом - крупно - вдруг лицо Васи. И Ирина всплакнула во сне. Таня же ровно дышала, и лицо у нее было кроткое, как у ребенка... Утром Таня проснулась раньше Ирины, поворочалась на Иринином диване и вскочила, пошла в душ. Крупная, шумная Таня, конечно, задела и стул, и стол, чертыхнулась, и Ирина, как встрепанная, вскочила, ошалело налетела на гостью.