– Здесь все, что нужно. В помещении только не достаточно светло, и я хочу выпить.

– Что-нибудь придумаю со светом. Мой руки.

– Брюс, прошу тебя, дай мне...

– Заткнись!
– зарычал Брюс.
– Вон там раковина. Готовься.

Хейг прошел к раковине. Он уже лучше стоял на ногах, лицо приобрело более твердое выражение. "Старый ты дурак, - подумал Брюс.
– Как я на тебя надеюсь. Господи, как я надеюсь, что ты сможешь это сделать".

– Поторопись, Хейг. Мы не можем заниматься этим всю ночь.

Брюс вышел и прошел по коридору в палату. Окна операционной были закрыты, Хейг убежать не мог. Только в коридор, а здесь он его поймает. Он заглянул в палату. Шерман и Игнатиус при помощи санитара поднимали женщину на каталку.

– Святой отец, в операционной мало света.

– Я могу только предложить еще одну керосиновую лампу.

– Хорошо, принесите ее. Я перевезу женщину.

Игнатиус с санитаром ушли. Шерман с Брюсом вывезли каталку из палаты. Женщина застонала от боли, ее лицо стало серым и казалось восковым. капитан видел такие лица у чернокожих, когда они на пороге смерти.

– Она скоро умрет, - сказал Брюс.

– Наверное, - ответила Шерман.
– Но надо торопиться.

Женщина заметалась на каталке, пробормотала что-то, глубоко вздохнула, всколыхнув простыню над огромным животом, и снова застонала. Хейг был в операционной. Он снял китель и тщательно мыл руки, склонившись над раковиной. Он даже не обернулся, когда они появились с каталкой.

– Перенесите ее на стол, - сказал он, намыливая руки до локтей. Стол был такой же высоты, что и каталка, и они легко перенесли женщину на стол.

– Она готова, Майк, - сказал Брюс. Хейг вытер руки чистым полотенцем, протер их спиртом, морщась от запаха, который больше не волновал его. Он снова становился хирургом. Он подошел к столу и склонился над женщиной. Она не знала о его присутствии; глаза ее были широко открыты, но не видели ничего. Хейг глубоко вздохнул. На лбу его выступили капельки пота. Седая щетина на щеках поблескивала в дрожащем свете керосинки. Он откинул одеяло. На женщине была распахнута спереди короткая белая блузка, не закрывавшая ее живот. Живот был огромный, твердый, с вывернутым на изнанку пупком. Колени были приподняты, толстые бедра широко раскинуты. Ее тело потрясла очередная схватка. Брюс мысленно помогал ей, видя как под серой кожей напряглись мускулы в попытке вытолкнуть застрявший плод.

– Майк, быстрее!
– Брюса потрясла эта картина. "Я не думал, что это так тяжело, - подумал он.
– В муках будешь ты рожать детей своих". С искусанных губ женщины сорвался очередной крик.

– Скорее, черт тебя возьми!
– взмолился Брюс к хирургу. Хейг начал осмотр. Его пальцы казались неестественно белыми на фоне темной кожи. Наконец, он удовлетворился и подошел к стерилизатору. Появились Игнатиус и санитар с двумя лампами. Священник хотел что-то сказать, но почувствовав напряженность в комнате, промолчал. Все смотрели на Майка Хейга. Его глаза были плотно закрыты. Лицо в свете лампы, казалось, состояло из плоскостей и острых углов. Он тяжело дышал.

"Я не должен его сейчас подталкивать, - подумал Брюс.
– Я подвел его к самому краю, он должен сам принять решение". Майк открыл глаза.

– Кесарево сечение, - быстро произнес он, как собственный смертный приговор.
– Я это сделаю.

– Халаты и перчатка?
– быстро спросил Брюс отца Игнатиуса.

– С стерильном шкафу.

– Принесите.

– Ты должен помочь мне, Брюс. И вы тоже, Шерман.

– Конечно, объясни нам.

Игнатиус помог им облачиться в зеленые операционные халаты. Они быстро продезинфицировали руки.

– Принесите тот поднос, - приказал Майк и открыл стерилизатор. При помощи длинного пинцета он доставал из испускающей пар коробки инструменты и укладывал их на поднос, громко произнося название каждого.

– Скальпель, скобки, зажимы.

Санитар протирал живот женщины спиртом и укладывал простыни. Майк наполнил шприц пентоталом и повернулся к свету. Его не возможно было узнать: лицо в маске, волосы закрыты зеленой шапочкой, длинный халат закрывал тело до пят. Он нажал на поршень, несколько капель прозрачной жидкости скатились по игле. Он взглянул на Брюса.

– Готов?

– Да, - кивнул Брюс. Майк склонился над женщиной, взял ее руку и стал иглой нащупывать под темной кожей вену. Жидкость в шприце окрасилась в красный цвет, Майк медленно нажал на поршень. Женщина скоро перестала стонать, ее тело расслабилось, дыхание замедлилось и выровнялось.

– Идите сюда, - приказал Майк Шерман. Она взяла хлороформную маску и подошла к изголовью.

– Я скажу вам когда.

Она кивнула. "Господи, как прекрасны ее глаза", - подумал Брюс.