– Мы уже совсем близко. Если тронемся с первым светом, достигнем Мсапа к восходу.

– Господи, как холодно, - поежился Майк.

– Либо слишком холодно, либо слишком жарко, - согласился Брюс. Он понимал, что болтливость - это тоже реакция на пережитое, но остановиться не мог.
– Это одна из характеристик нашей замечательной планеты: нет ничего умеренного. Слишком жарко, или слишком холодно; ты либо голоден, либо обожрался; либо всех любишь, либо ненавидишь весь мир.

– Как ты?

– Черт возьми, Майк! Ты хуже бабы! Можешь ты вести разговор, не переходя на личности?
– Он чувствовал, что начинает выходить из себя. Было мокро, холодно, и очень хотелось курить.

– Философские теории непременно должны подтверждаться практикой, уточнил Майк. На его широком лице мелькнула тень удивленной улыбки.

– На этом и остановимся. Я не хочу переходить на личности, - отрезал Брюс, но сам продолжал делать именно это.
– Меня тошнит от рода людского, когда я слишком много о нем думаю. Де Сурье, который блюет от страха, эта скотина Хендри, твои старания удержаться от выпивки, Джоан.
– Он внезапно замолчал.

– Кто такая Джоан?

– Я в твою жизнь не лезу, - традиционно для наемной армии Катанги ответил на личный вопрос Брюс.

– Нет, но я в твою лезу - кто такая Джоан?

"Хорошо, я скажу ему. Если он так хочет, я скажу ему", - Брюса охватила ярость.

– Джоан - это та стерва, на которой я был женат.

– А, вот в чем дело.

– Да, именно в этом. Теперь ты знаешь. И оставь меня в покое.

– Дети?

– Двое - мальчик и девочка, - место ярости в голосе Брюса заняла ноющая боль. Он поборол ее, его голос снова стал спокойным.

– Но все это не имеет никакого значения. Что касается меня, весь род человеческий может идти к чертовой матери. Мне абсолютно все равно.

– Брюс, сколько тебе лет?

– Оставишь меня в покое?

– Сколько тебе лет?

– Тридцать.

– А говоришь, как мальчишка.

– Я чувствую себя глубоким стариком.

– Чем ты занимался до этого?

– Спал, дышал, ел, пока на меня не наступили.

– Я не об этом.

– Я был адвокатом.

– Успешно?

– Смотря как измерять успех. Если ты спрашиваешь, зарабатывал ли я деньги, то да.

"Я сделал достаточно, чтобы выкупить дои и машину, - с горечью подумал он.
– Чтобы оспаривать опеку над детьми, чтобы полюбовно развестись с женой. Но был вынужден продать свой пай".

– Тогда с тобой будет все в порядке. Если ты добился успеха один раз, ты сможешь это сделать еще, когда оправишься от удара; когда переустроишь свою жизнь, допустишь в нее других людей, чтобы стать сильнее.

– Я силен сейчас, Хейг. Силен, потому что в моей жизни кроме меня никого нет. Только так можно добиться безопасности. Только самому и в одиночестве.

– Силен!
– в голосе Майка впервые прозвучал гнев.
– В одиночку ты ничто, Карри. В одиночку ты настолько слаб, что я могу помочиться и смыть тебя!
– Ярость испарилась и Майк мягко закончил.
– Но сам увидишь - ты один из счастливцев. Ты притягиваешь к себе людей. Тебе не нужно быть одному.

– Начиная с этого времени, я собираюсь оставаться именно таким.

– Посмотрим, - пробормотал Майк.

– Посмотрим, - Брюс поднял передатчик.
– Машинист, останавливаемся на ночь. Дальше ехать рискованно.

5

Из приемника, сквозь жуткие помехи, с трудом прорывался слабенький голосок радио Браззавиля. По-прежнему шел дождь, раскаты грома перекатывались, как плохо закрепленный груз в трюме во время шторма.

"Наш корреспондент в Элизабетвилле передает, что подразделение армии Катанги в провинции Южный Касай сегодня нарушило соглашение о прекращении огня и обстреляло низколетящий самолет сил ООН. Истребитель "Вампир" ВВС Индии благополучно вернулся на базу Камина. Пилот получил огнестрельное ранение. Состояние удовлетворительное."

"Командующий силами ООН в Катанге, генерал Рии Сингх заявил протест правительству...".
– голос диктора перекрыл шум помех.

– Мы победили его!
– заорал Вэлли Хендри. Ссадина на его щеке почернела, края ее были красными, воспаленными.

– Заткнись!
– отрезал Брюс.
– Дай послушать, что там происходит.

– Все равно ни хрена не слышно. Андре, у меня в ранце бутылка.

– Принеси! Я хочу выпить за этого индуса с пулей прямо в...

Вновь послышался голос диктора.