Вначале все было правильно - ветер попутный, волнение слабое, Кот внимателен. Но вскоре корабль вошел в полосу тумана, и Коту стало трудно удерживать в лапах штурвал, так как стало необходимо вылизываться из-за мокроты тумана. Захлопали паруса, нос корабля зарыскал.

Одноногий взобрался на мостик, наорал на Кота и отослал его в кубрик. Встал сам к штурвалу, но это не помогло - туман сгущался, а компас не действовал, потому что был нарисованным. Тем не менее Одноногий попытался до конца использовать оставшиеся шансы - пристально вгляделся в горизонт, может быть, и постучал по картушке компаса. А корабль терял ход, как будто море стало клеем. Одноногий треснул по ставшему бесполезным штурвалу и отправился к остальным вниз выпить чашку-другую грога.

Все сидели за столом из неструганых досок, глотали горячий грог и горевали потихоньку. Неожиданно Медведь, как спросонья, заявил:

– Ужасно. Мы, как эти, как люди. Построим сообща корабль, пустимся в бурные волны, ища разное себе, но ни управлять, ни предвидеть даже самое ближнее не способны.

– Точно, - буркнул Одноногий, - Как люди - строили одни, а плыть все поналезли.

Тут как загремело, как сверкнула огромная синяя молния у самого иллюминатора. И еще, еще! Потом желтая молния, и гром звезданул, и сразу красная и зеленая молнии! Когда спасатели выскочили на палубу, ветер загудел в снастях, ливень прорвал туман, затрещали мачты.

– Паруса! Убрать паруса, в селезенку вас бревном! Понаставили тут!!! скомандовал Одноногий.

Но и попробовать не успели, как раздался зловещий хохот со всех сторон, и грот, растерзанный в клочья, исчез наверху, в дожде и мраке.

– Глаз урагана! Это глаз урагана, самого тебя в селезенку бревном!!!
– в ужасе прокричал Однорукий.

И вновь, словно отвечая, послышался зловещий хохот и женский голос отовсюду:

– Глаз Ведьмы! Глаз Ведьмы! Йеэе-эхххх!!!

Дождь, гром и молнии, ветер и ночь, проклятия и угрозы смешались в одно и обрушились на маленький корабль, построенный из обломков качелей и старинного комода, на пиратов, на Медведя, Зайца и Кота.

– Кованые гвозди, мореная древесина! Жабу вам лысую на Новый Год, а не наш фрегат! Не возьмете!
– кричал непонятно кому Одноногий.

Завизжало, зазвенело, зарычало. Взметнулись волны, обрушились молнии, все стало красное, все вспыхнуло.

Две головы дракона

Одноногий пират открыл глаза. Тут же очнулись и его деревянные товарищи, потому что раньше они жили, прикрепленные к одной палке, и, отломавшись теперь, все равно сохранили много общего и одновременного. Ничего хорошего они не увидели.

– Привет, ребята, - сказал им трехголовый дракон.

Пираты быстро и снова одновременно захлопнули глаза.

– Испугались, - и дракон с довольными мордами, словно здоровенная фиолетовая трехголовая хвостатая лягушка, попрыгал в угол пещеры, где в кастрюле над очагом булькала вода.

– Закипело!
– крикнул он пиратам, - Идите сюда, ребя!

Пираты скромно и вместе поползли в сторону далекого выхода, даже не открывая глаз.

– А обедать?
– удивился дракон.

– Спасибо, не беспокойтесь, - бормотал Одноглазый, тыкаясь головой во что-то мягкое. Пятый раз тыкнулся и решился краем глаза взглянуть, что там? Это оказался Медведь.

– Они несъедобные - они деревянные, - сказал Медведь.

– А ты?
– не смутился дракон, - Не деревянный? Я вижу, ты не деревянный!

– Я - плюшевый с опилками. Опилки деревянные, несъедобные.

– Опять? Опять-опять-опять!!!
– дракон засверкал глазами.

Делать нечего, и, раз есть было некого, дракон грустно свесил головы, и, отдувая от морд песок, которым был посыпан пол в пещере, начал свой невеселый рассказ.

Выяснилось вот что: дракон был ведьмин - он работал у нее уже очень давно, и это Ведьма его подучила пленников варить. Он с самого начала поселился на острове посреди моря и охранял ее дом. Ведьма его совсем не кормила и ни разу не похвалила. Только ругала, что спит много, ни с кем не бьется и сам с собой в колдунов играет. А с кем биться! Люди по морю не плавают - считают, что лужа это, и детей своих не пускают, говорят, очень грязно здесь гулять. На Ведьму никто не нападает: она объяснила дракону, что очень много похожих на нее развелось. Таких, которые не понимают, а думают, что раз злобы и вредности полно, так уже и ведьма. Не понимают, что быть ведьмой, значит всю себя посвятить этому делу, жертвовать собой и благополучием ради идеалов, талант в душе иметь. Не просто так злобствовать, а творчески и ради идеи. Пусть и сто лет прожить ниже травы, но если момент наступил, то уж так дать, так вызлобиться, всю себя положить, но великую гадость совершить.

И дракон закончил:

– А за вас именно она мне мешок шоколадных конфет обещала.

Заяц злорадно захохотал:

– Знаем мы конфеты ваши шоколадные! Полные конфеты тритонов насовали и думаете, умные!

Дракон немного обиделся за конфеты и за тритонов, а все зато успокоились, стали расхаживать по пещере, деловито осматриваться. Принялись не замечать дракона, как будто его нет здесь - решили, что дракон так себе, не опасный.

Тогда дракон рассвирепел, кинул в пасти несколько пригоршней углей из очага, перекосился весь - горячо - и выдохнул три языка пламени.