— Девушка, ну мы же все их по номерам сложили, — снова попросила Марина, — тут все правильно. А эту купюру, — Марина чуть понизила голос и убавила его звук, — вы себе возьмите и тоже поменяйте. Я же понимаю, вам неприятно с таким рваньем возиться. Так что возьмите, пожалуйста, за ваши труды.

Не прошло и пяти минут, как кассир выложила Марине в обмен на кучу её рвани пачку вполне нормальных пятисоток.

— Если снова порвутся, приходите! — тихо проговорила девушка Марине на прощанье. — Да и мало ли какие проблемы возникнут! Я буду рада помочь!

Ну ещё бы, бедная кассирша государственного банка в один день ползарплаты своей хапнула! Маринино лицо ей, наверное, сегодня в счастливом сне приснится. И уж теперь точно девушка-кассир его никогда не забудет.

— Да и вы к нам захаживайте, — выходя из банка, пригласила Марина, ласково улыбаясь на прощанье.

Но, помня про доллары, свернула на улице к обменному пункту. Там долго ломались, но тоже выдали все-таки взамен порванных купюр нормальные, правда, взяв при этом за них пять процентов, как за испорченные.

…Армяне продолжали гудеть, официант Вовочка прислуживал им с большим рвением, цыгане пели, гитары бренчали, время шло.

Вернувшись в ресторан, Марина раздала деньги. Сколько говорили, столько она и выдавала, и под конец раздачи даже двадцать долларов и пара лишних бумажек по пятьсот рублей остались у неё в руках.

— Кто скромничал? — попыталась выяснить Марина.

Но выходило, что никто.

— Тогда идите с барменом поделитесь, что ж не догадались, подтолкнула Марина Вовочку.

— Поделились, — ответил он.

— На кухню пока особо не суйтесь, — тихо сказала Марина. — С чаевых с ними и посчитаетесь.

— Есть!

— Иди, работай.

Вовочка умчался.

— Это тебе деньги, — подошел к ней метрдотель Алеша, бывший официант.

— Мои? Да ладно вам, я же не собирала! — отказалась наотрез Марина.

— Ты ж их меняла.

— И вы бы меняли, что, хочешь сказать, не додумались бы? — спросила Марина.

— Может, и додумались. А ты бы в зале стояла, и никому бы деньги подобрать не дала и никого из ресторана не выпустила. И как бы мы тогда? честно признался Алеша.

— Да уж исхитрились бы пару-тройку денежек подобрать. Знаю я вас, резонно заметила Марина.

— Ребята не хотели тебя обходить. За спиной у тебя шушерить, признался Алеша.

— Уважаю. Но только зря. Я же не могу всего заметить, — пожала плечами Марина.

— Может, они не хотят этим пользоваться.

— Это чегой-то? — спросила Марина.

— Себе дороже.

— Правда? — не поверила Марина и внимательно вгляделась в широкое Алешино лицо.

— Да правда, а что тут такого? Видишь, Марин, какие у нас ребятки честные. Твое воспитание. Дрессированные, прямо как рыбы дамасской породы.

— Ах ты морда! — хлопнула его Марина по затылку. — Я тебе сейчас покажу рыбу дамасской породы!

Но слышать ей было такие слова очень и очень приятно. Тем более что к воспитанию официантов Марина и вправду приложила весьма много усилий.

«Можно же ведь, можно набрать таких людей, на которых вполне можно положиться! — думала она. И мысли такие придавали ей ещё больше уверенности в себе и в том, что у неё все будет хорошо. — Ведь можно быть командой! Не только же из-за моей дрессировки и вечного страха они такими умницами стали. Они ведь хорошую дисциплину, добрые слова и нормальное отношение понимают, нормальное отношение, человеческое…»

Чтобы порадовать Карину, в жизни которой тоже все носилось по кругу: стирать, кормить, укладывать спать и так далее, Марина принесла ей с работы несколько тарелок, на которых была изображена девушка Сакунтала с оленями. На большом олене она скакала куда-то по крутым горам, другая картинка изображала её среди маленьких пятнистых оленят с пушистыми хвостами и короткими рожками, а на третьей тарелке было нарисовано, как Сакунтала кормила из рук маму-олениху и ушастого олененочка.

— Какая красота! — Карина пришла в восторг. — Это мне? Спасибо! А что, Марин, ты их утащила?

— Я их списала, — сказала она, слегка обидевшись.

Армяне побили тарелок гораздо меньше, чем обещали, поэтому Марина немедленно этим воспользовалась, даже официантам больших и маленьких тарелок из списанных по этому случаю надавала, да ещё и вилку костяную себе домой прихватила.

— Так что бери, не стесняйся, — добавила сестра, выждав многозначительную паузу. — Никто ресторан не обокрал. А что, они ничего ведь, а? Увидела я как-то тарелку с оленем, вот эту, надо, думаю, припрятать для тебя. А там уж и вот эта, и эта попались. Так тебе подойдут такие?