— Этого? Толя. Дядь Толя. — Мальчик протянул руку и потрогал ложе лежавшего у меня на коленях дробовика.

— Ха! — радостно воскликнул я. — И меня Толя. Тоже дядь Толя. Вот совпадение.

— Классно!

Дорога струилась между надвинувшимися на нее вековыми деревьями. Две серые колеи из песка, перемешанного с хвоей. Между колеями — юные сосенки высотой с сидящую кошку и оголенные временем корни. Слева — лес. Справа — лес. Позади — десятки километров сплошного леса. А впереди — неизвестность: или Пяльма — ворота, через которые смогу удрать; или бдительный караул с автоматами — тупик, в который упрусь и в котором, возможно, найду свою смерть. Или потеряю свободу.

Я в очередной раз посмотрел в боковое зеркало — все еще опасался, что следом бежит дядя Толя, брошенный мною среди леса. Но, похоже, что он еще не пришел в себя. Последний раз я видел его, когда отъехал уже метров за сто. Толя продолжал, как истукан, стоять на коленях и провожал меня пустым взглядом. Потом дорога свернула, и он пропал из виду.

— Хочешь жвачку? — Мальчик подергал меня за рукав.

— Спасибо, малыш. — Я подставил ладонь, и Митя вытряхнул в нее две подушечки «Орбита». — Далеко до Пяльмы?

— Не-а.

Дорога сделала поворот. Еще поворот. Впереди между соснами появились просветы.

— Во, приехали, дядь Толь… Ой, солдаты!

Их было двое. В бронежилетах, в касках и с автоматами. Они стояли посередине дороги и явно не собирались мне ее уступать.

— Ух ты! — прошептал Митя. — Что, сейчас будешь стрелять?

— Ты молчи. Хорошо? — Я снял с колен дробовик и пристроил его на полу так, что если заглянуть в кабину через окно, то ничего не заметно. — Димка, договорились?

— Ага! Вот здоровски! Правда?

Я был с ним не согласен, но промолчал.

Когда до солдат оставалось метров пятнадцать, я посигналил. Сразу же один из них поднял руку, приказывая остановиться…Его лицо приобрело зверское выражение героя-панфиловца, готового, броситься под немецкий танк. А его напарник расставил ноги пошире и вцепился в свой автомат.

— Вам бы играть в кино, мальчики, — пробубнил я себе под нос и дал машине почти упереться в солдатиков, прежде чем выжал тормоз.

«Герой-панфиловец» сразу же взгромоздился на подножку и с интересом заглянул внутрь кабины. Потом уперся взглядом в меня.

— Документы. И заглуши мотор.

Я с удивлением уставился в его курносое личико.

— Докуме-е-енты? А что случилось, служивый? Или вы теперь вместо ментов?

— Документы. И заглуши мотор. — В «герое-панфиловце» заело пластинку. Или так разговаривать было положено по уставу?

— Да объясни ты мне, что происходит? — Я послушно повернул ключ зажигания. — Какого рожна я должен что-то показывать? И ксквы с собой нет никакой. Зачем она мне, когда до покоса четыре километра лесом. Все дома оставил. Кто же мог знать? — Я повернулся к мальчику, ища у него поддержки. — Ишь, Митька, какие дела… Гляди, служивый, вот мой документ. Справа сидит. Иль непохож?

Второй солдат в это время как-то по-рачьи, бочком, подкрался поближе к машине. Ему очень хотелось послушать, о чем же идет разговор. А его лицо искажала гримаса осознания собственной значимости. Если бы у меня был пистолет, я мог прихлопнуть обоих, затратив всего пару патронов. Как комаров. Несмотря на каски и бронежилеты. Правда, я не стал бы этого делать. Убивать сопливых мальчишек, которых заставили играть в войну, даже толком не объяснив правил, — увольте!

— Мальчик, — «панфиловец» перевел взгляд с моей рожи на Митю, — это твой папа?

— Не-а. — Я напрягся. Изготовился действовать. — Мой дядя. Дядь Толя. — Я расслабился, С облегчением выдохнул воздух. — А батька в тюряге. У тебя автомат не заряжен?

— Почему же? Все, как положено, — похвалился «панфиловец» и снова посмотрел на меня. Настороженность в его взгляде пропала. Ее сменило выражение скуки.

— Так чего же, ребята? — Я растянул губы в дурацкой ухмылке. — Разрешаете ехать? Поздно, за полночь уже.

Курносое личико сморщилось, на лбу появилось несколько складок. Солдата терзали сомнения. С одной стороны, так хотелось побравировать своей маленькой властью, процедить великодушно; «Проваливай», — и остаться в памяти деревенщины-шоферюги этаким добрым молодцем! Но с другой стороны, как же приказ? Инструкции, полученные перед высадкой на точку?

— Ты никого не встретил в лесу?

— Никого. — Меня начинало тошнить от этого «тыкающего» мне сопляка. — Так мне можно ехать, ребята?

— Нет. Погоди. — Инструкции победили. — Позагорай полчаса. — «Панфиловец» повернулся к напарнику. — Игнат, свяжись с «Папой». Доложи, что задержали ханыгу на «пятьдесят третьем». — Он подписал себе этим «ханыгой» если и не смертный приговор, то, как минимум, хорошую взбучку.

Второй десантник перестал строить гримасы и, картинно развернувшись на каблуке, поплелся походкой замоскворецкой шпаны в ближайшие кустики. Мне представилось, что там, укрытая ветками, спрятана большая армейская рация.