Святые отцы не советуют нам воздерживаться от молитвы за наших братьев, отошедших во грехах. В конце концов, кто ведает глубину души другого человека? Кто знает, что произошло в его душе в последние минуты жизни? Кто знает, насколько грешен был наш близкий, когда предал дух, и как именно продолжал работать над его сердцем человеколюбивый Господь, Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1 Тим. 2, 4)? Но, как бы то ни было, когда мы молимся за наших братьев и сестер, отшедших в вечность неприготовленными, то совершаем священное и богоугодное действие.

А преподобному Паисию Великому — независимо от того, покаялся человек перед смертью или нет, — молиться очень хорошо. И Канон ему читать, и просто молиться: О святый угодниче Божий Паисие! Избави от муки вечныя раба (имя), яко вси по Бозе к тебе прибегаем, ты бо молиши о нас Христа Бога нашего.

«Несомненно, что человек, который жил, скажем так, высокой жизнью, служил замыслам Божиим, всех любил и всем служил, — пишет в своей книге „О молитве“ свящ. Константин Пархоменко, — такой человек уже здесь был един с Богом. И в ином мире он тоже будет с Богом. Это и есть рай.

Человек же, который разрушал Божий мир и самого себя, пресмыкался по земле в кругу животных интересов, — не сможет быть с Богом. Он и на земле бежал от Бога, прятался. Почему мы должны думать, что в ином мире он обратится к Богу? Его душа будет находиться в аду, а ад — это и есть не что иное, как состояние отчужденности от Бога, замкнутости на себе.

Может быть, кто-то думает, что на том свете человек не сможет „пить, есть и веселиться“, вот душа и обратится к Богу. Православная Церковь учит иначе. Душа грешника не потому не будет обращаться к Богу, что Он этого не хочет. Скорее, человек просто этого не умеет. В земной жизни душа приняла вектором движения удаление от Бога, в эгоистическую самоизоляцию. Душа не хотела и не умела быть открытой другим и Богу. А такая отчужденность от людей и Бога переходит и в посмертное бытие. И хотя в этом бытии никакого сомнения в существовании Бога не останется, но душа грешника не может приблизиться к Богу. С нашим переходом в иную жизнь дверь к исповеди и покаянию закрыта окончательно. В аду покаяние невозможно.

Этой истине Господь нас и учит двумя назидательными притчами: о богаче и бедном Лазаре (Лк. 16, 19–31) и о десяти девах (Мф. 25, 1-12). Эти притчи подчеркивают, что только нынешняя жизнь есть время борьбы за освящение души».

Милостыню за души усопших братьев всегда приносила Церковь Христова. И ветхозаветные люди творили милостыню в память усопших — но с некоторыми ограничениями. Раздавай хлебы твоя при гробе праведных, — наставляет сына праведный Товит, — но не давай грешникам. Всеобъемлющая христианская, новозаветная любовь уничтожает эти рамки. Преп. Феодор Студит советует творить милостыню и за еретиков, а Оптинские старцы заповедуют то же делать даже и за самоубийц.

Святитель Иоанн Златоуст, удерживая христиан от «лукавого плача», стенаний и рыданий, говорит: «Ты хочешь почтить усопшего? Почти его не плачем и рыданиями, но милостынями, благодеяниями, служениями». Тому, кто преставился во грехах, мы можем как-то помочь не только постоянными молитвами, но и милостыней: чтобы его наказание стало более выносимым, «чтобы терпимой стала для него геенна». И даже если он недостоин, Бог пожалеет нас. Если Апостол Павел помиловал и простил человека по молитвам других, то тем более должны это делать мы.

Чем тяжелее ответственность умершего за грехи, тем большую милостыню должны мы за него принести. «Не о памятниках, не о надгробных украшениях будем заботиться, — увещевает святитель. — Ты собери вдовиц — вот наилучший памятник! Скажи им имя покойного, пусть все творят за него молитвы и моления. Это преклонит на милость Бога, хотя и не он сам, а другой за него совершает милостыню. Это сообразно с человеколюбием Божиим… Многие получили пользу от милостынь, совершаемых за них другими» И заключает: «Не напрасны бывают приношения за умерших, не напрасны молитвы, не напрасны милостыни». В другом месте, побуждая верующих совершать панихиды по усопшим, он советовал постоянно за них подавать и милостыню. Ибо это приношение доставляет им «некое утешение».

«Но кто-нибудь скажет, — говорил Петр Могила, митрополит Киевский, — что святые не познают и не разумеют молитв наших? На сие ответствуем, что хотя они сами по себе не познают и не слышат молитв наших, но по откровению и Божественной благодати, которую Бог обильно даровал им, они и разумеют, и слышат, как и Елисей узнал, что сделал слуга на его пути (4 Цар. 5, 20–27). Также святые знают и слышат по откровению Божию все нужды призывающих их… Святые по смерти своей подобны Ангелам; следовательно, тогда они могут знать нужды наши, и слышать молитвы наши, и ходатайствовать за нас».

Нет, это одно из распространенных суеверий. Если кому-то приснился умерший близкий, это вовсе не означает предвестие скорой смерти. Просто он хочет молитв о себе, просит о них, жаждет их. Молодая женщина, задавшая этот вопрос, незадолго перед тем, как ей «неожиданно» приснились обе бабушки, приняла Православие, единственная на сегодня в своей семье. И кому же еще на радостях могли напомнить о себе ее православные бабушки, да еще перед Родительской субботой?.. Эту жажду усопших — чтобы помнили — переживает каждый из нас. Оттого нередко они и напоминают о себе в наших снах накануне своих дней рождения или смерти, накануне Родительских суббот.