Здесь такого шанса не будет. Если кто-то из вагаари попадет в него, он умрет.

Умрет.

– Где второй выход? – прокричал Драск ему в ухо.

Коммандер пришел в себя и оглянулся.

– В двух или трех метрах отсюда, – сказал он. – По ту же сторону коридора, что и первый.

– Понял.

Фел снова принялся стрелять, поражаясь самообладанию чисса. Выход в моторный отсек, о котором он так уверенно сказал Драску, находился практически на другом конце коридора – слишком далеко, чтобы можно было всерьез рассчитывать добраться туда, прежде чем скажется численное преимущество вагаари.

Но дверь в сам вестибюль турболифта находилась всего в нескольких метрах по коридору. Туда Драск и приказал отступать.

В вестибюле, конечно, будет полно вагаари. Но, куда бы они ни сунулись, их будет ждать та же проблема. По крайней мере, в вестибюле чуть больше пространства для маневра.

И, может быть, джедаи успеют вовремя. Может быть.

Медик выпрямилась и покачала головой.

– Мне очень жаль, господин посол, но это все, что я могу сделать.

Джинзлер молча кивнул, глядя на операционный стол. Формби лежал неподвижно, с закрытыми глазами, и дышал с трудом. Медсестра остановила кровотечение, насколько была в силах, но капли крови все равно местами проступали сквозь бинты. К сожалению, чисс уже потерял довольно много крови, и заменить ее было нечем.

По крайней мере, в настоящий момент. Пока они не вернутся на "Посланник Чаф" или не найдут другого чисса, способного стать донором для переливания.

Если только соотечественники аристократа на борту "Посланника" все еще живы.

– Как насчет бакты? – спросил Джинзлер, снова посмотрев на медсестру. – Здесь есть бакта?

Медсестра пораженно уставилась на него.

– Вы, должно быть, шутите, – сказала она. – Почти вся бакта была потеряна или испортилась во время битвы и после нее. Все, что осталось, мы израсходовали лет двадцать назад.

– Господин посол не шутит, – произнес мрачный голос из угла. – Он говорит на полном серьезе.

Джинзлер обернулся. В углу сидел советник Кили с марлевой повязкой на локте, ободранном во время схватки в зале совещаний.

– Посол Джинзлер – всеобщий друг, – продолжал Кили, глядя в пол. – Ты разве не знала? Он дружит с Синими, с джедаями, даже с этими мясниками вагаари. Да, посол Джинзлер любит всех.

Он устремил на Джинзлера злобный взгляд.

– Этот Синий и есть та причина, из-за которой ваши друзья-джедаи так спешат добраться до турболифтов, не правда ли? – спросил он, кивком показав на стол. – Чтобы переправить его на корабль, где его залатают. После чего вы все улетите, оставив нас подыхать.

– Это не так, – возразил Джинзлер, стараясь говорить спокойно. У него были сомнения относительно психической стабильности Кили еще до того, как вагаари спустили на советника и его коллег своих волкилов. Теперь же он был еще меньше уверен в адекватности этого человека. – На чисском корабле есть специалисты, которые помогут избавиться от токоедов. Чем скорее мы приведем их сюда, тем раньше на вашем корабле восстановится энергоснабжение.

Кили фыркнул.

– Ах да, конечно. Это же так правдоподобно. – Он рывком поднялся. – Впрочем, вся ваша профессия базируется на умении врать людям, не так ли?

– Сядь, Кили.

Джинзлер посмотрел в сторону приемной, где Улиар и Таркоса о чем-то беседовали приглушенными голосами. Прервав разговор, оба смотрели на Кили с неясным выражением на лице.

– Сядь, Кили, – повторил Улиар. – А еще лучше иди в свою каюту.

– Но он же лгун по профессии, Чес, – заявил Кили. – А значит, лжет и нам.

– Весьма вероятно, – холодно согласился Улиар. – Но ты все равно сядь.

Несколько секунд двое мужчин мерили друг друга взглядами. Наконец, громко фыркнув, Кили осел в кресле.

– Лгун, – пробормотал он и снова уставился в пол.

Медсестра посмотрела на Джинзлера, и тому показалось, что он уловил в ее глазах тень напряжения.

– Я возьму у него образец крови, – сказала медсестра. – Может быть, мы сумеем синтезировать хоть немного плазмы. Это будет не настоящая кровь, но, по крайней мере, лучше, чем ничего.

– Конечно, это поможет, – согласился Джинзлер. – Спасибо.

Медсестра улыбнулась и отошла. Фиса заняла ее место и с тревогой посмотрела на Формби.