– Вам нужна помощь? – отдышавшись, наконец прошептала она.

«Мне ли?» – подумала Диз, но смогла лишь кивнуть. Женщина молча подошла к ней, помогла встать, отвела к постели, стоявшей в углу комнаты. Диз увидела, что на кровати спит мальчик лет двенадцати, и на миг замешкалась.

– Ничего,– с вымученной улыбкой сказала женщина, заметив ее нерешительность.– Лоану вы не помешаете. Только не ворочайтесь сильно.

Диз не стала возражать, легла, ощутив, как блаженное умиротворение растекается наконец по всему телу, прогоняя боль. Ее вымазанные в черной крови пальцы коснулись руки спящего ребенка и мгновенно отдернулись. Кожа мальчика была холодна, как лед.

– Поспите немного,– пробормотала женщина, укрывая их одним одеялом.– А я пока приготовлю вам поесть и помыться...– Она снова закашлялась, еще сильнее, чем прежде, брызгая в лицо Диз красными капельками слюны.

Диз закрыла глаза, подтянула ноги к груди, стараясь не задеть мертвого ребенка. Ей надо спешить, но она не сможет продолжать путь, если не позволит проклятому телу отдохнуть... хоть немного... все равно как... все равно где...

Она проспала остаток дня и всю ночь. Проснулась отдохнувшей, посвежевшей. Женщина – ее звали Айнэ – перевязала рану, нагрела воды, помогла Диз смыть с себя грязь и кровь, дала чистую сорочку и юбку, накормила свежим мясом, имевшим сладковатый привкус, а пока Диз ела, терпеливо распутывала и расчесывала ее волосы. За все это время женщина не сказала больше десятка слов.

– Ты ранена? – спросила она так, будто не знала этого, когда Диз, отставив тарелку, потянулась к чашке с молоком.

– Да,– помолчав, ответила та. Ловкие руки Айнэ аккуратно и бережно распутывали сбившиеся колтуны, и Диз, выспавшаяся, чистая, сытая впервые за много дней, на миг испытала странное, давно забытое чувство – быть любимым ребенком... Эта мысль заставила ее вздрогнуть и бросить взгляд на холодное тело мальчика, по-прежнему безмятежно лежавшее на кровати. Вчера она почти не обратила на него внимания, но сейчас ей вдруг стало жутко.

– Разбойники, да?

Диз вздрогнула снова, вынудила себя оторвать взгляд от ребенка, кивнула.

– В наших краях очень неспокойно,– сказала женщина и снова закашлялась.– Потому тут и не живет никто,– отдышавшись, закончила она.

– А вы? – спросила Диз, сама не зная зачем.

– Нас они не тронут,– ответила Айнэ, и по голосу слышалось, что она улыбается.– Боятся. Все большие мужчины трусы.

С этим Диз могла бы и поспорить, но не стала. Она попыталась встать, однако Айнэ не отпустила ее волос.

– Не надо...– начала она, и женщина мягко перебила:

– Нет-нет, сиди. Я все сделаю. У тебя такие красивые волосы, за ними нужен уход.

«Какие красивые волосы, малышка! Просто замечательные! Ты у нас будешь красавицей...»

Диз медленно перевела дыхание, расслабилась. Почему бы и нет? Сама она вряд ли сумеет распутать то, во что превратилась ее коса. Да и времени нет. А этой женщине, кажется, нравится возиться с ее волосами. Почему бы и не позволить ей? Хотя бы в знак признательности. Лишний час ничего не решает. А через час она уедет.

– Я тороплюсь,– сказала Диз.– Очень тороплюсь.

– Да-да,– отозвалась Айнэ, любовно распутывая рыжие пряди.– Просто замечательные волосы. Я всегда мечтала о дочке. Хотела, чтобы у меня была маленькая девочка с длинной-предлинной косой...– Снова кашель, хриплый, надрывный. Пауза, чтобы утереть кровь, и дальше: – Но родился мальчик. У меня всегда рождались только мальчики. У тебя есть дети?

– Нет.

– Будут. Ах, мальчики, это так утомительно! Одна морока от них.– Она говорила нежно, ласково, но Диз не знала, ей ли адресована эта неестественная ласка, мертвому ли ребенку на кровати или никому.– Сначала эти вечные драки, охоты, поединки, а потом они вырастают и – поминай как звали! Куда как лучше девочки... девочкам всегда нужны матери... всегда... в любом возрасте... Даже тебе – ты ведь уже взрослая девушка, а без мамы совсем пропала.

«Да. Да, без мамы я пропала. Совсем пропала».

– Значит, говоришь, разбойники? – вдруг задумчиво спросила Айнэ, проводя гребнем по волосам Диз.

– Разбойники,– как можно спокойнее подтвердила та.

– Расскажи.

– Нечего рассказывать. Напали в лесу, толпой, ранили в плечо... Сорвали одежду, изнасиловали и бросили.

– А коня оставили? – все так же ласково спросила женщина.

– Забрали. Но он, видимо, от них сбежал. И вернулся ко мне.

– Какой хороший. Я его накормила.

– Спасибо.

Женщина умолкла. Ее движения стали резче, порывистее, раз или два она дергала гребень с такой силой, что вырвала Диз клок волос. Та терпела, сцепив зубы.

– А едешь ты куда?

– В Вейнтгейм. По делу.

– А-а...

Снова умолкла. Снова дерет, все сильнее, все яростнее. Остановилась, закашлялась – на этот раз так сильно, что вынуждена была отойти от Диз и сесть. Отдышалась, достала платок, смачно харкнула на него склизким кровавым сгустком. Спрятала платок, подняла голову, встретилась с Диз глазами. Усмехнулась.