Шрифт:
Он несется за мной по лестнице, требуя встречи со своим клиентом.
– Можете подождать своей очереди. Он должен пройти процедуру оформления.
Али осталась в машине. Я возвращаюсь к ней.
– Присмотри за пальто.
– Что мне сделать?
– Найди профессора. Скажи, что он мне нужен. Потом поищи Рэйчел. Должна же она где-то быть.
На лице Али масса вопросов. Она сомневается в том, что я знаю, что делаю. Я пытаюсь изобразить самоуверенную улыбку и возвращаюсь к Алексею.
Когда мы входим в комнату для задержанных, воцаряется тишина. Клянусь, я и правда слышу, как растут цветы в горшках и как высыхают на бумаге чернила, – так тихо становится вокруг. Эти люди – мои друзья и коллеги. Теперь они отводят глаза и не обращают на меня внимания. Может, я все-таки погиб на реке, просто еще не понял этого?
Я оставляю Алексея с Карлуччи в комнате для допросов. У меня сильно колотится сердце, и я не могу собраться с мыслями. Сначала звоню Кэмпбеллу. Он на совещании в Скотленд-Ярде, поэтому я отправляю ему голосовое сообщение. Через двадцать минут он врывается в участок, мечтая, чтобы ему под ноги попалась кошка, которую можно пнуть.
Встретив меня в коридоре, он орет:
– Ты совсем спятил?!
Я расцениваю это как риторический вопрос.
– Может, убавишь громкость?
– Что?
– Пожалуйста, говори тише. У меня в комнате для допросов сидит подозреваемый.
На этот раз голос похож на сдавленное рычание:
– Ты арестовал Алексея Кузнеца?
– Он знает о выкупе. И скрывает информацию.
– Я же велел тебе не лезть в это дело!
– Погибли люди. И Микки Карлайл может быть жива.
– Я этого уже достаточно наслушался. Я хочу, чтобы ты вернулся в больницу.
– Нет, сэр!
Он снова издает глухое рычание, как медведь, выходящий из берлоги.
– Сдайте свой значок, инспектор. Вы отстранены.
Дальше по коридору открывается дверь, появляется Фрэнк Карлуччи, а за ним – Алексей Кузнец. Итальянец вопит, тыча в меня пальцем:
– Я хочу, чтобы этому офицеру предъявили обвинение!
– Да пошел ты! Хочешь моего мяса? На!
Мною овладевает неудержимая ярость, как будто кто-то нажал тревожную кнопку у меня внутри. Кэмпбеллу приходится удерживать меня. Я пытаюсь вырваться из его рук.
Алексей медленно поворачивается и улыбается. У него потрясающе холеная внешность.
– Вы у меня кое-что забрали. Я не плачу дважды.
11
Я молча сижу в комнате для допросов, давно допив чай и доев имбирно-ореховое печенье. В комнате пахнет страхом и ненавистью. Быть может, это пахнет от меня.
Если бы у Кэмпбелла была возможность, он арестовал бы меня. Теперь он хочет, чтобы я вернулся в больницу, поскольку якобы не может гарантировать моей безопасности. На самом деле, он мечтает убрать меня подальше, чтобы я не путался под ногами.
Мои пальцы почти инстинктивно нащупывают капсулу с морфином. Меня мучит боль в ноге или уязвленная гордость? Я хочу на какое-то время отвлечься от мыслей. Хочу забыться. Амнезия не так уж плоха.
Здесь я в первый раз допрашивал Говарда. До этого он сидел в своей норе три дня, ему звонили по домофону незнакомые люди, пресса стояла лагерем вокруг дома. Большинство людей в такой ситуации уже давно исчезли бы – уехали бы к родственникам или друзьям. Но Говард не хотел рисковать и привозить за собой весь этот цирк.
Я помню, как Говард стоял у стойки в приемной, препираясь с дежурным сержантом. Он переминался с ноги на ногу и оглядывался по сторонам. Короткие рукава рубашки были туго натянуты вокруг бицепсов, пуговицы расходились на животе.
– Они запихнули мне в почтовый ящик собачье дерьмо, – потрясенно говорил он. – И кидались яйцами в окна. Вы должны их остановить.
Дежурный сержант обращался с ним устало-официально:
– Вы хотите заявить о преступлении, сэр?
– Мне угрожают.
– Кто именно вам угрожает?
– Мстители! Вандалы!
Сержант вытащил из-под стойки книгу записи происшествий и подтолкнул ее к Говарду. Потом извлек дешевую ручку и положил поверх книги.
– Напишите об этом.
На лице Говарда появилось почти радостное выражение, когда подошел я.
– Они напали на мою квартиру.
– Сожалею. Я пошлю кого-нибудь подежурить. Может, пройдем ко мне в кабинет и присядем?
Он пошел за мной по коридору в комнату для допросов, я пододвинул стул поближе к кондиционеру и предложил ему бутылку воды.