– Ты что, думаешь, он мог нас убить?

– Не знаю. Он – диверсант, спецназовец. Перед ним стоит конкретная задача. Неужели он бы стал запирать нас куда-нибудь, носить еду, и вообще – возиться с нами?

– Но мы ведь – местное население! Неужели люди с той стороны готовы даже перебить оставшихся жителей ради промышленных секретов?

– «Секретов». Да за такую штуку, как защитное поле «Купол», они вырежут полконтинента. Это же недосягаемый отрыв от любых возможных военных и экономических соперников. Поэтому нам надо стараться избегать сюрпризов.

Давай спать. И учти: подъем через пять часов.

Когда заработал вибросигнал будильника, Сергей находился в полузабытьи, между сном и бодрствованием, как это обычно бывает после сильного переутомления.

Семь утра. Из открытого окна доносились только шепот тропического ветра и редкие крики птиц.

Он открыл глаза. Кирилла не было.

Сергей вскочил, держа в одной руке автомат, а другой судорожно вытаскивая из кармана фонарик. Он хотел двинуться к входной двери, но вдруг услышал какой-то шорох на балконе.

– Сергей, я здесь. Ты проснулся?

– Тьфу, черт! Ты чего пугаешь?

– Извини, я просто вышел сюда подышать и задумался.

Кирилл сидел в шезлонге, сдвинутом к самому краю балкона. Рядом на полу стояла открытая бутылка. Кирилл смотрел на лежащий перед ним предрассветный город.

– Э, Кирюха, ты чего?

– Ты знаешь… Я смотрю на улицы, на дома. На океан… Неужели всё кончилось?

– Что кончилось? Ты чего раскис? Ты остался жив, ты молод, ты уедешь и…

– Я никуда отсюда не поеду. Если так случится, что кто-то придет и разрушит всё это, то я всё равно останусь. Здесь прошли лучшие годы моей жизни…

Сергей поднял бутылку и посмотрел на этикетку.

– И давно ты тут сидишь?

– Я не ложился.

– Вот здорово! Я рассчитывал на твою помощь вообще-то. А ты сидишь здесь, пьешь эту дрянь…

– Не беспокойся. Выпил я всего ничего. А не спать сутками я привык.

– Мде. Слушай, Кирилл, а что, разве здесь ты ни разу не вспоминал страну, откуда приехал?

– Вспоминал. И не раз.

– И у тебя ни разу не возникало чувства, будто что-то утрачено?

– Ты знаешь, нет. Переезд сюда ведь не был для меня иммиграцией. Казалось, что мы просто переехали в новый район, где хорошие квартиры и добрые соседи. Я слышал, как некоторые, особенно те, кто постарше, иногда жаловались, будто им чего-то не хватает. Но я ни разу не встречал того, кто бы пожалел или захотел вернуться. Что я тебе говорю – просто посмотри вокруг!

– Мы собирались сегодня продолжать работу в энергоблоке.

– Да, я помню. Через десять минут я буду готов.

– А у тебя тут в холодильнике особо не разживешься…

– Ты что, хочешь есть?

– Я ищу чего бы отнести Ахмеду. Не идти же за консервами в супермаркет.

– Там в самом верхнем отделении вроде были две или три упаковки сухарей с изюмом. И в шкафу, который напротив окна, должны быть банки с консервированными фруктами. Поройся, в общем, может, чего найдешь…

– Ахмед! Ты живой там? Сейчас будем люк открывать. Не нападай на нас, мы тебе поесть принесли и бутылку с водой. Слышишь меня?

Из маленьких круглых отверстий в крышке гидранта не доносилось ни звука.

– Спит, наверное. Или может, наоборот, слишком бодрый. Кирюха, ты тяни за ручку. А я буду контролировать.

Кирилл рванул крышку на себя и отскочил немного назад. Люк открылся. Ничего не произошло. Сергей включил фонарь, подобрался к самому краю люка и осторожно заглянул вниз. Затем направил луч фонаря в гидрант.

– Не понял. Эй, Ахмед, что за шутки?

– Что там? – не выдержал Кирилл.

– Подойди, посмотри.

– Твою мать…

Ахмед полусидел-полулежал на бетонном полу, спиной к стене. Голова его была неестественно вывернута, а шея перетянута концом бечевки. Второй её конец был привязан к торчащей из стены металлической скобе.

– Повесился…

– Что за бред… С какой стати…

– Слушай, ты что ему колол вчера?

– Да ничего такого! Обычный опиат, с небольшой примесью синтетики. От этого не вешаются.

– Не вешаются… Посвети-ка ему на лицо ещё раз. Гляди, он же весь синий!

– Вижу… Постой, а может, это «кодировка Мунга»? Но англичане вряд ли бы стали…

– Ты о чем?

– Да так… Потом расскажу.

– Может, он дурака валяет?

– Да не похоже. Эй, Ахмед! Мы не полезем проверять, живой ты или нет. Мы просто задвинем крышку люка и уйдем.

Молчание.

– Если ты мертв, то выстрел в голову тебе не повредит, – Сергей щелкнул затвором.

Ахмед не пошевелился.

– Неужели действительно мертв… Закрывай люк. Пошли. Вечером разберемся.

Несмотря на то, что при иных обстоятельствах Ахмед, не задумываясь, пренебрег бы их жизнями, Сергей, да и Кирилл тоже, продолжили путь молча и в довольно мрачном настроении.