–  Но ты сказал нам, что мы должны разгромить всех противников, если хотим играть с командой императора.

Ричард глубоко вздохнул.

–  Вы все сделали хорошо, Джонрок. Я думаю, это я всех подвел.

–  Нет, Рубен, ты не подвел нас.

Джонрок усмехнулся и похлопал Ричарда по плечу своей большой ладонью.

–  Как ты и сказал, мы победили. Если мы победим завтра, тогда мы будем играть с командой императора.

Ричард рассчитывал что Джегань, по крайней мере, удосужится прийти на игру его собственной команды на лагерном чемпионате. Естественно, он никогда бы не пропустил ту игру.

Командующий Карг сказал Ричарду, что император был хорошо осведомлен о растущей популярности их команды. Ричард беспокоился, почему же тогда Джегань не пришел, чтобы лично убедиться в этом. Ричард думал, что этот человек захочет оценить вероятных претендентов в противники своей команды, и поэтому уделит внимание хотя бы нескольким последним играм перед заключительным состязанием.

–  Не волнуйся, Джонрок. Мы собираемся одолеть завтрашнюю команду, а затем сразимся с командой императора.

Джонрок одарил Ричарда кривой усмешкой.

–  А потом, когда мы победим, мы получим женщин на наш выбор. Змеяморда нам пообещал.

Ричард жевал ветчину глядя на человека, покрытого рисунками, предназначенными для увеличения силы и мощи, переплетенными с символами агрессии и завоевания.

–  Есть более важные вещи чем это.

–  Возможно и так, но что иное может служить нам наградой в жизни?

Усмешка Джонрока возвратилась.

–  Если мы победим команду императора, то получим женщину.

–  Ты когда-нибудь задумывался над тем, что твоя награда может стать ужасающим кошмаром для женщины, которую ты выберешь?

Джонрок нахмурился, на мгновение уставившись на Ричарда. Затем молчаливо вернулся к поеданию ветчины.

–  Зачем ты сказал это?
– спросил наконец Джонрок, не смогший сдержать раздражение.

–  Я не причинил бы зла женщине.

Ричард посмотрел на кислое выражение лица мужчины.

–  Что ты думаешь о тех, кто следует за лагерем?

–  Те, кто идут за лагерем?

Джонрок, удивленный вопросом, поскреб свое плечо, раздумывая.

–  Большинство из них - уродливые старые ведьмы.

–  Хорошо, если ты не интересуешься ими, тогда остаются пленные женщины, женщины уведенные из их домов, из их семей, от их мужей, детей, и всего, что они когда-либо любили. Их принудили служить шлюхами для солдат, которые очень вероятно, были теми, кто вырезал их отцов, мужей и детей.

–  Ну, я…

–  Женщины, чей крик часто раздается по ночам. Те, чей плачь мы слышим.

Пристальный взгляд Джонрока развеялся. Он поковырял свой кусок ветчины.

–  Иногда я не могу заснуть, слушая рыдания тех женщин.

Ричард посмотрел меж фургонов вдаль за кольцо охранников лагеря. Там, вдалеке, работа над насыпью продолжалась. Он представил себе, что людям наверху, в Народном Дворце, в том последнем оплоте сопротивления Имперскому Ордену, ничего не остается делать, кроме как ждать нашествия этой орды. Они ничего не могли предпринять. Не осталось ни одного безопасного места, куда бы они могли пойти. Верования, распространяемые Имперским Орденом, заглатывали все человечество.

Внизу в лагерной стоянке кучки людей собирались вокруг поварских костров. Сквозь тени и мрак Ричард мог видеть, как женщину тащили к палатке. Когда-то у нее были мечты и надежды на будущее; теперь, когда Орден установил свое видение человечества, она была просто переходящим имуществом. Уже мужчины выстраивались в очередь снаружи, победители, ждущие своей награды взамен служения Имперскому Ордену. В конечном счете, несмотря на все великие цели, Орден был тем, чем он был на самом деле: жаждой одних управлять всеми другими, чтобы навязать им свою волю и претендовать на моральные права, которые, как они верили, давали им возможность брать любым образом то, что они хотели.

В других местах Ричард видел, как мужчины собрались вокруг выпивки и азартной игры. Продовольственные обозы, должно быть, привезли ликер. Ночь обещала быть шумной.

Кэлен была где-то там, в этом море мужчин.

–  Хорошо, - сказал Ричард, - если ты не желаешь присоединиться к злоупотреблению теми женщинами, тогда остаются еще лагерные бродяги, которые желают.

Джонрок думал в тишине некоторое время, грызя свою ветчину. Если бы тихий гнев мог резать сталь, Ричард уже давно был бы без ошейника и пытался бы сделать что-нибудь, чтобы вызволить Кэлен из этого места в безопасное - к тому безопасному, что еще осталось в мире, как будто сошедшем с ума.