Алексей уехал в отпуск, не без нажима со стороны Галины, прихватив с собой

Дениску. Тому уже исполнилось пять. Она собиралась за ними через неделю. Билет на самолет лежал в серванте. Она с чемоданами в срок отправилась в аэропорт, в срок взлетела и приземлилась. Потом еще полдня добиралась до городка, где жили родители мужа на перекладных.

Они купили машину год назад. Гнать ее на север Алексей не захотел, поставил у отца в сарае. За день до приезда жены он собрался на рыбалку. С ним поехали отец и Дениска. Алексей не просыхал всю неделю, утром, перед отъездом, принял еще - надо же поправить голову.

Машина летела с высокого, метров тридцать, яра переворачиваясь в воздухе.

Пришла на крышу. Погибли все.

Галина говорила ровно, монотонно, будто не собственную жизнь повествовала, а сюжет из очередного сериала, будто не она пережила тогда крушение своей вселенной.

Вадим понял: перед ним уже не та девочка. Та умерла. Эта народилась взрослой на пепелище. Он не стал спрашивать, что было дальше. Всей правды все равно не расскажет. Он просто притянул ее к себе, комкая нерациональное, спонтанное сопротивление. Он ей сейчас был даже нужнее чем она ему. Сопротивление скорее являлось инерцией от пребывания в чумной, расхристанной, грубой, голодной до баб, похмельной, а иногда и озверелой мужской среде. Он ее не уговаривал. Зачем слова? Без них справится. Не он, конечно - она.

Вадим ласкал ее руками, губами, дыханием, всей кожей. Она была достойна ласки, а не короткого, торопливого, животного соития. И тянул, пока не почувствовал - она плавится в его руках, превращаясь в горячий, струящийся поток. И сам тонул в нем до стона, до темноты в глазах.

В последнее время ему определенно везло на баб. Ни одного тошного расставания. Это, когда с тебя берут клятву: жениться, вернуться, оставить адрес, писать, звонить.

Больше того, Вадиму показалось, Галина старается дистанцироваться от него, унести в себе нечто, не расплескав. Мелькнуло - остаться. Вадим глянул по сторонам. Несколько протрезвевшие по утреннему времени лица, милее не стали.

Пообщаться такими втечение недели даже забавно, жить среди них постоянно, все равно, что загнать себя в капкан. Такого ни одна баба не стоит.

Возврашение в цивилизацию и получение денег прошло как по маслу. Ангарский откровенно порадовался значимости суммы. За неделю-то не очень пыльной работы!

Может, стоит прислушаться к Стасику? Он подумает.

Идти к Павлу не хотелось. Мало, что ревнует к жене, Галины ему простить не может. Кто же тебе, Пашенька, мешал, осчастливить женщину, пока меня тут не было? А если кишка тонка, нечего злиться. Однако и визит в семейное гнездо, и последующая ночевка прошли гладко. Через сутки Вадим Ангарский отбыл в родные края.

Сарко сидел на краю помоста, свесив ноги в воду. Отчего бы не отдохнуть в полдень счастливому хозяину? Дети спят, Ашхен тоже. Гостей, слава Заступнику, нет. Не набежали еще гости, разве к вечеру появятся. Если появятся вообще.

Третью неделю люди отсиживались по домам. А кому и дом не помог. Одно слово

— взбесились драконы. Такого Сарко не помнил. Даже древние старики не помнили, чтобы Высокие Господа денно и нощно шастали над долиной, да не по одному - стаями. Опять же, с какой стороны посмотреть. С одной - торговле урон, с другой - отдохнуть тоже надо. Который день Сарко сидит у воды. Ашхен встанет под вечер, испечет пирогов, нажарит рыбы немного, для себя только, ну и чуток еще, вдруг кого ночью с моря придет. Но это - вряд ли. Попрятались людишки.

А причина? Тьфу! Знает он причину. В лицо знает. Разговаривал не так давно.

Даже золотой от причины получил. Чтоб ему! И чего Высокому Господину не сиделось смирно? Ох, пропадет Сарко ни за грош. Столько знать - никогда спокойно жить не сможешь. Так и мерещится: за ним уже идут, схватят и - на спрос. А там ничего не утаишь.

Для себя он давно решил, если попадется, все расскажет, про всех доложит.

Только так можно скрыть правду про заклинание, наложенное на таверну. Хотя, если трезво помыслить, и это не поможет.

И ведь, что обидно, Сарко мог бы неплохо заработать на своих знаниях. Долго ли явить чистосердечное признание? Так, мол, и так: по приказу Высокого Господина такого-то переправил на острова раба барона Фуна Ивашку. Испугался мести дракона и преступил закон. Поверят, похвалят и денег дадут. Только зачем мертвому монеты? Разъяренный предательством дракон сотрет трактирщика в пыль. Да ладно бы его одного, семью всю прикончит. Вот и сиди, Саркел, грейся на ленивом солнышке. Не видать тебе наградных денег. Про Светланку тоже заикаться не стоит. Иван в запарке все рассказал. Шутка ли, навсегда человек покидал родную землю. Острова - что подземный мир. Оттуда возврата нет. Вести, конечно, доходят, только те, кто их приносит, сами на острова и шагом не ступали. Вся торговля там идет на плотах. Причалил к плоту, отрекомендовался, допустили тебя, тогда разворачивай товар. Что не так, мигом утопят. Там расправа короткая, законы страшные. Уж на что под драконами жить тяжко, только когда люди сами себя в драконов обращают, еще гаже. А как не обратиться? Иного-то не знали. Вот и лютуют. Кабы не это, на тех островах уже и пяди бы свободной не осталось. Людям только дай лазейку. Но и здесь нынче не сахар. Сиди, Сарко, грейся. Не придут сегодня гости.

— Высокий господин прибыл!
– пискнуло над ухом.

Андраг задрал голову. Никого. Герольды загодя протрубили, следом прокричал глашатай. Попрятались все.

Еще на подходе к замку, барон почувствовал разлитое в воздухе напряжение.

Вдалеке погромыхивало. Не гроза. А и гроза была бы лучше. Там ревели драконы.

Тренировка перед турниром? Прецедентов Андраг не помнил. Не свойственно

Высоким Господам проводить коллективные вылеты и спарринги. Бывает, сойдутся два брата. Но тут любой здравомыслящий дракон в первую очередь усмотрит соперничество. Да не простое противостояние до перовой крови - заранее продуманное смертоубийство.