Через двадцать минут начался ад кромешный. Камни врезались в стены, пробивая монолит и отправляя на Заокраинный Запад целые отряды. Прибежал посланец снизу и объявил, что ворота вот-вот рухнут, и что требуется подкрепление на случай прорыва. Зейтту пришлось присоединиться к Оддару. Моё сердце замерло на миг. А что, если и его убьют? Проклятые орки! Скотина Азгар, экспериментатор хренов! Не знаю, как там с предназначениями и всё такое, но, если с Зейттом что-нибудь случится…

Выстрелив, я замешкалась, и ответная стрела чиркнула меня по щеке. От боли выступили слёзы, и я отвернулась, чтобы смахнуть их, а когда вновь повернулась к друзьям, то увидела Рора со стрелой в груди. Муатиец пытался устоять на ногах, но было ясно, что жить ему осталось считанные минуты. И почему-то он стоял не на своём месте, а чуть левее, рядом с Ош Дарушем. На лице парнишки отражался ужас:

–Он… он спас меня… эта стрела предназначалась мне… он же… говорил, что действительно… я ему нужен…

Рор судорожно пытался вдохнуть.

–Это значит, что я… кому-то небезразличен?

Ош Даруш попытался поддержать Рора, который уже… ушёл за грань, и не видел, как к нему по спирали летит ещё одна стрела. Каким-то чудом Ника успела перехватить её, но поскользнулась в крови степняка и не удержалась на стене. Ужасающе медленно она сползала вниз, во внутренний дворик крепости, пока наконец её руки не разжались и не отпустили качающийся камень.

Я стояла на крыше башни в полный рост, не в силах, да и не желая шевелиться. Меня не волновало, что так я сильно рискую быть подстреленной. Я могла только смотреть.

Смотреть, как Таликор бросает лук и прыгает во внутренний дворик вслед за Никой. Ещё не угасла надежда, что она жива. Ведь именно так мы потеряли Мару, и рыцарь до сих пор не может этого забыть… Смотреть, как взгляд Рора устремлён в небо, но больше он никогда его не увидит… Смотреть, как с северной стороны орки забрались-таки по осадным лестницам на башню, и Дайнрил в одиночку сдерживает десяток врагов, а рядом с ним - погибшие защитники крепости.

–Я… ненавижу тебя, Азгар!

Из моих рук стали вылетать зелёные молнии без малейшего участия Сантара. Я захотела, чтобы факелы наступающих погасли, и задул ураганной силы ветер, и пошёл дождь… Река Гвиалол вышла из берегов и затопила шатры греллов, а затем вернулась, унося с собой больше трёх сотен трупов.

Сила Ветра закончила взрослеть и навсегда вернулась ко мне, и эта сила была огромна. Жаль, даже она не в состоянии повернуть время вспять и воскресить Рора.

Я швыряла в Тёмных молнии и ураганы до тех пор, пока ярость не перестала клокотать, а остатки войска не бросились бежать. Потом я села на камни, опираясь спиной о полуразрушенные стены, и закрыла глаза.

Не хочу смотреть.

Это помешает мне ненавидеть.

Солнце уже село, а я всё сидела на крепостной стене, абсолютно не думая о будущем. Было стыдно за собственную глупость и беспомощность. Этой весной случилось так, что Рор попал в плен к греллам и сама его жизнь была под большим вопросом, но я не беспокоилась. Почему? Да потому, что тогда я видела его только однажды. Терять друга - совсем не то же самое, что предполагать смерть постороннего человека. А тут не один Рор, а и Ника, и Таликор… Где тогда была эта несчастная Сила Ветра? Взрослела себе потихонечку и появилась только тогда, когда уже ничего не изменишь. За это я ненавидела и её тоже.

Ведро ледяной воды, вылитое на меня сверху, временно отвлекло от скорбных мыслей. Я открыла глаза. Выражение лица Дайнрил не предвещало ничего хорошего.

–И долго ещё ты будешь над собой издеваться?
– сурово спросил он.

–Холодно же…

–Ты не ответила. Между прочим, ничего такого ужасного я не сделал. Забыла? Ты можешь просохнуть за секунду. Весь воздух подчиняется тебе.

–Не хочу.

–Боишься попробовать?

Я вздохнула, закрыла глаза и представила, что нахожусь на тропическом пляже. Лёгкий ветерок, жаркое солнышко… И верно! Я правда высохла и даже согрелась, а затем устроила Дайнрилу краткосрочный потоп. Он ухмыльнулся и отряхнулся по-кошачьи. В результате меня вновь обрызгало.

–Спасибо, давно пора умыться. Ты идёшь?

–Нет.

–Почему?

–Не могу… себя заставить.

–Но Ника очень просила, чтобы ты пошла на похороны Рор вместо неё.

–Ника… она жива?! А Таликор…

–Тоже. Оба живы-здоровы. Упали в открытую купальню во дворике.

–Ничего не сломали?

–Два ногтя и стенку купальни.

–И больше ничего?

–Ничего. А тебе что, мало?

–Слава Богу!

Огромная гора, давившая на мои плечи, стала легче на добрых две трети. Живы! После того, как в Цитадели Кормака на моих глазах погибла Мара, я не могу смотреть на падения… Звоночек тревожный, противный такой… На сей раз всё обошлось, даже удивительно. Никому не пожелаю такого ужаса. Всё! Хватит! Я действительно должна идти, чтобы проститься с Рором. Треть веса горы осталась на моих плечах…

Благодаря силе Ветра все раны, синяки и царапины исчезли, но двигаться я могла с большим трудом, наверное, оттого, что сидела на холодных камнях. Идти пришлось под ручку с Дайнрилом. Вампир не возражал. Кончено, когда ещё представится возможность поупражняться в низкопробных шуточках на беспомощном слушателе?

Так что, кода мы спустились во дворик, мои уши горели огнём и даже на щёки вернулась часть красок. Я бы, конечно, предпочла другой способ. Особенно, когда рядом с погребальным костром он предложил мне присесть на перевёрнутое ведро. Нет, покоробило не само предложение, а то, какими словами оно было сделано: