Девушка долго прислушивалась к удалявшемуся шуму, чувствуя, что в ее жизни произошло что-то очень важное. Мужчины, поджидавшие шествие женщин, хохотали, пели, хлопали в ладоши и плясали. Сверчок и Танагер, широко раскрыв глаза, наблюдали за действом с окраины селения. Они понимали, что прежняя веселая дружба с Лосихой пришла к концу. Отныне их бывшая подружка больше не сможет играть с ними в детские игры, бегать и хохотать. Она должна будет взять на себя женские обязанности — а ведь она и знать не знала, как положено смеяться взрослой женщине, что означают шутки, которыми взрослые женщины обмениваются…

Какой-то мужчина пожелает ее. Эта мысль не покидала ее ни на мгновение, пронизывая все остальные мысли. Сначала она даже не отдавала себе в этом отчета.

Один из мужчин не принял участия во всеобщем веселье. Хранитель Волчьей Котомки просто смотрел издали, безо всякого выражения на неподвижном лице. Даже на расстоянии она чувствовала, что в его глазах светится предвкушение наслаждения. Охотник выпрямился и напрягся: он нашел добычу!

Он все время поглядывал в ее сторону, улыбаясь про себя. Его глаза возбужденно блестели. Внезапно догадка пронзила ее, будто острие дротика. Ее душа напряглась и сжалась: Кровавый Медведь хотел первым овладеть ею!

Перепугавшись, она послала Танагер за своей матерью, не уточняя, почему хочет ее видеть. Она попыталась, правда, объяснить, в чем дело, но быстроногая Танагер, не дослушав, умчалась в темноту.

Когда из селения донеслись песни и хохот, она спряталась под одеяло. Предполагается, что завтра утром она покинет менструальный вигвам. И что тогда? Кровавый Медведь будет поджидать ее, затаившись. Разве сможет она противиться его желаниям, если он поймает ее вне селения? Что же ей делать? Никто никогда не шел наперекор воле Хранителя Волчьей Котомки. Ведь Кровавый Медведь вернул Красной Руке сердце и душу, похищенные у племени. Теперь он имел право на все, чего ни пожелает.

Она наклонилась и снова посмотрела в щелку. Чья-то тень, выйдя из селения, приближалась по плотно утоптанной тропинке. При виде знакомой походки холодное отчаяние растаяло в груди девушки. Значит, Танагер все-таки удалось прокрасться в вигвам отчима и шепнуть несколько слов матери.

По траве зашуршали подошвы мокасинов из мягкой кожи. Бахрома платья зашуршала, задев за шкуру у входа.

— Привет, дочка. Что случилось? Ты хотела меня видеть? — спросила Стучащие Копыта.

— Мне нужно поговорить с тобой.

Мать хмыкнула по-своему — скорее горлом, чем ртом, и вошла в вигвам. Вздохнув, она сначала уселась на шкуру, лежавшую на полу вигвама, а потом легла на бок. Расслабившись, она вытянула уставшие за день ноги и подперла голову рукой.

— Ты разволновалась из-за того, что стала взрослой женщиной? Танагер мне что-то ничего толком не объяснила.

Волшебная Лосиха кивнула головой. Их нежная дружба — дружба матери и дочери, вместе переживших общее горе, — почти не нуждалась в словах.

— Ну, не стоит. С этим уж теперь ничего не поделаешь. Со мной то же самое в свое время было, понимаешь? Будь самой собой. Живи и жди. Все будет так, как будет. Тебе нечего опасаться будущего. Жизнь штука такая — каждый день происходит что-то, что нужно прожить. Сейчас ты напугана тем, что с тобой случится. А когда ты впервые подотрешь зад своему первому внуку, ты даже и представить себе не сможешь, куда все эти страхи подевались…

— Дело не в этом. — Сердце девушки сильно забилось.

— Не в этом? — В нежном голосе матери зазвучало удивление. — Тогда это действительно серьезно.

— Видишь ли… короче говоря, все дело в Кровавом Медведе.

Стрелы, что намалевала углем Зеленый Рог, стали вдруг чесаться. Неужели это предзнаменование?..

Мать вздохнула:

— Понятно. Он присматривает за вигвамом?

— Все время. С тех пор как вы все ушли. Он знает, что я созрела. Но… мама… кто угодно, только не он. Я не хочу… то есть…

В темноте мать пододвинулась поближе. Теплая рука обняла Волшебную Лосиху за плечи:

— Мне кажется, я понимаю твои чувства. Тебе отвратительны все мужчины? Или только он?

— Только он. Я думала, что первым будет Ломает-Рог. Он говорил что-то такое — ну, можно сказать, что обещал. Не думаю, что он шутил. Я замечала, что он исподтишка следит за мной. Мне и вправду хотелось бы, чтобы он… Правда. Ну а другие… я им могу и отказать.

— Правильно.

— Но ведь Кровавый Медведь хранит Волчью Котомку. Никто ему ни в чем отказать не смеет. Я не могу… я не дамся ему! Мне не нравится, как он себя ведет. Он делает женщинам больно. Я слышала, что в первый раз пришлось вынести Нежному Весеннему Ливню. У нее кровь потекла… Такого не должно быть. Я не хочу, чтобы мне было больно.