Ужас! Панический!

Суть она уловила еще до того, как открыла глаза. Ужас наваливается на тебя, и ты удираешь в панике, а уж потом анализируешь причину. Комната пуста. Удачно. Может — слабая надежда — ей удастся сбежать, пока они считают, что она еще спит.

Когда Лорел села и спустила с кровати ноги, то ощутила боль. Они причинили ей боль и явятся терзать снова. Одежда, ей нужна одежда! Металлический шкаф, такой же мертвенно белый, как и стены. Два платья, одно слишком широкое, а другое, пожалуй, подойдет. В ящике под зеркалом нижнее белье, туфли — на полке. Скорее, скорее! Времени в обрез. Вот-вот вернутся. Не думать о том, что они творили. Боль стояла в груди и, невыносимая, между ног. Не думать! Скорее!!

Лорел лихорадочно оделась, туфли взяла в руки, приоткрыла на щелочку дверь, выглянула. Комната в самом конце коридора.

С дыханием у нее вырывались вскрики, и она зажала рот дрожащей рукой. Шуметь нельзя! Скорее!

Когда Лорел добралась до середины коридора, отворилась еще дверь, и появилась блондинка в белом халате, в белых туфлях. Она изумилась, увидев Лорел, открыла рот сказать что-то…

Лорел нырнула в ближайшую дверь, сама не поверив удаче. Лестница!

Острая боль мешала спускаться быстро. Но — скорее! У нее есть шанс, если дверь на выходе не охраняется. Головокружение, слабость… Держись крепче за перила!

Не надо думать о том, что с ней случилось. Все равно не может вспомнить. Вот и хорошо. Потом. Времени будет полно. Кровь горячая, липкая сочилась в подкладку между ног…

Лорел стояла на дне маленького ручья, прохладный ветерок раздувал волосы у лица. Слабость, усталость… Слишком много воспоминаний в неподходящий момент. Сложно отделять реальность от воспоминаний. Но надо распутать клубок. Воспоминания больше не имеют значения. Солнце отодвинулось по небу дальше. Уже поздно. Должна добраться до Джимми. Устала, нет сил.

Тявкнула собака. И залилась лаем. Клайд! Где? Лай раздается словно бы со всех сторон. Она вправду слышит лай или ей мерещится?

— Сан-ни…

Крепчавший ветер уносил звуки. Лорел напряженно вслушивалась… Она зашагала снова, глядя, как с равнодушным интересом, наблюдает за ней пустыня по берегам ручья. Удастся ли сохранить над собой контроль? Успеет ли она спасти своего ребенка? Не имеет значения. Она же всего-навсего еще одно существо с материнским инстинктом — защищать своего детеныша от хищника. Такие баталии тут разворачиваются каждодневно.

— Джимми! — на бегу завизжала Лорел и с разгону — как вкопанная — остановилась.

Справа на прогалине между кактусами, неподалеку от нее медленно поворачивался, озираясь, Джимми, волоча за ногу медвежонка. Голубой вельветовый комбинезончик весь выпачкан: мальчик зашагал, и она увидела на грязном личике чистые, промытые слезами, дорожки.

Джимми не видел ее, хотя и шел к ней, а она не могла выговорить ни слова, не могла сдвинуться с места — если в действительности его нет… Если она потянется взять его на руки, а его нет…

Время точно застыло, притаило дыхание. Теперь и мальчик увидел ее, но по-прежнему шел нерешительно, как будто тоже сомневаясь — реальная она или нет.

— Джимми! — совсем шепотом выдохнула Лорел, но Джимми тут же припустился бегом, и она на коленях поймала сына в объятия. Мальчик не растворился в воздухе. Тепленький, грязный, он сжимал ее, обняв за шею — обычная его, знала она, реакция на страх.

Присев на пятки, Лорел откинулась и стала раскачиваться, зарывшись головой в шелковое тепло его шеи, плача от ужаса и облегчения…

— Здорово!

За плечом Джимми Лорел увидела ковбойские сапожки, синие смятые джинсы… тусклое сине-черное поблескивание пистолета, который он небрежно держал сбоку.

— Эх, и тяжеленько от тебя избавиться, знаешь об этом?

Лорел оторвала взгляд от пистолета, посмотрела наверх — в ласковые карие глаза Эвана Ваучера.

— Эван?!

Да. Подстригите длинную лохматую гриву, подровняйте усы, сбрейте лохматую бороду и перед вами не Ларри Баумен, а Эван Ваучер. Всерьез она даже не удивилась… не хватило просто времени догадаться самой… да и какое сейчас это имеет значение?…

— Узнала меня наконец, Санни? — он присел перед ней, пистолет улегся на колени. — Сам себе не поверил, когда в Таксоне ты меня не признала.

— Значит, тень во дворе… ты?

— Не сомневался, когда-то да ты вспомнишь! Рассчитывал, схитрю, спихну убийство на другого. Увидел, как относится к тебе муж, старый профессор рассказывал мне, как тот разгромил детскую. О его вспыльчивом нраве… и даже топор мне показал… вот и решил, вдруг выгорит. Подстерегу тебя во дворе… Но — лопнуло. Не больно-то я хитрый. — Он сокрушенно покачал головой, провел пальцем по рукоятке пистолета. — Даже пробовал утечку газа тебе подстроить. Забежал как-то, тебя нет дома, соблазнился… — Эван ухмыльнулся и поднял пистолет. — Но опять-таки — осечка. Так что сама видишь — не больно я прыткий.