Шрифт:
Только через некоторое время после того как последний самолет прогудел над домом, дрожь в теле унялась. Щеки были мокрыми от слез, она стояла, ухватившись за прохладную закраину раковины, пытаясь проанализировать свою реакцию. А когда стала отворачиваться от раковины, перед мысленным ее взором проплыла картинка…
Тихонько раскачивающиеся сосны, обрамляющие клочок неба, дымный след пересекает по диагонали синеву… белый росчерк в яркой пронзительной синеве… между зелено-черными верхушками… точно в небо она смотрит, лежа на земле.
И внезапно ее снова стала бить дрожь.
11
Сонная на вид блондинка сидела с Майрой за кофе. Лорел постучала по стеклу.
— Входи! — Майра налила чашку и ей. — Лорел, это Колин Хоутон.
Блондинка была эффектна: невысокая, с бронзовым загаром.
— Добро пожаловать в наше гетто! — Колин томно ей улыбнулась и перевела взгляд на Джимми. — Так вот он — сынишка Майка Деверо?
— Ты тоже знаешь Майкла?
— Нет, но много про него слыхала, — она растягивала гласные на техасский лад. — Наши от новости обалдеют!
Дом. Майры был в точности такой же, как ее, не такой, правда, облезлый, да стены поярче. За перегородку заглянула маленькая девчушка в сарафанчике, с хвостиком волос. Джимми тут же укрылся на материнских коленях и насупился на нее.
— Шерри, иди-ка познакомься с Джимми, — позвала Майра. — Он теперь живет рядом с нами. Наконец-то тебе будет с кем играть.
Шерри робко двинулась к Джимми и дотронулась до его ноги, словно не веря, что тот и вправду существует. Их пришлось долго уговаривать пойти поиграть во двор, но уже скоро дети сидели в песочнице, швыряясь друг в друга песком.
— Ты тоже в воздушных силах? — поинтересовалась Лорел у Колин.
— Нечто вроде. Так сказать — приблудившаяся.
— Не глупи! — сурово одернула Майра. — Колин в прошлом году потеряла во Вьетнаме мужа.
— Никак не наберусь духа убраться, — пожала плечами Колин. — Друзья рядом, жизнь на базе дешевле и всякое такое. Да и мужики поинтереснее. — Она многозначительно посмотрела на Майру — Можешь рассказать ей, не возражаю.
Майра закусила губу и отвела глаза.
Я вызвала Колин, планируя выдать замуж за твоего мужа.
Честно, Лорел, я и не подозревала, что у него семья. Майк — тот самый. Я его утром видела.
— О-оу, — жалковато выдавила Лорел. Она представила себе, как бы смотрелась яркая блондинка Колин рядом со смуглым Майклом: эффектная пара.
— Надеюсь, никому никакого ущерба. Я ему ничего не говорила. Не говори и ты, ладно? — Майра налила еще кофе. — Преглупо себя чувствую!
Беседа обещала затянуться до полудня, превратившись в обычный женский треп: рецепты Майры, гольф Колин, сплетни о базе, которых Лорел не понимала. Скоро она заскучала, ей стало тревожно. Здесь она такая же чужая, как в Таксоне. Под предлогом, что ей нужно распаковываться, она ушла.
Взяв камеру Майкла, она сфотографировала Джимми в песочнице и на качелях. И попросила Колин снять ее вместе с сыном. Днем самолеты возвратились на базу. Майкл не появился.
Опять поздний обед в одиночестве. Уложив Джимми спать, она устроилась на бугристую кушетку с бумагой и ручкой. С той минуты как самолетный рев вызвал странную картинку в сознании Лорел, ее грызло чувство — время убегает. Почему — Лорел объяснить не могла. Она даже не знала, воспоминание эта картинка или пейзаж с какой-то почтовой открытки. А может, что-то совсем маловажное вытолкнуло на поверхность подсознание наугад, как бывает во сне. Но картинка побудила ее написать давно откладываемое письмо Лайзе Лоуренс. Звонить далекой матери, так легко отказавшейся от нее, не позволяла гордость. Но страх толкал послать хоть просьбу о помощи.
Она написала было: «Дорогая миссис Лоуренс», потом «Дорогая Лайза», подумала и начала на новом листке «Дорогая мама…» — мимоходом объяснила, что вернулась в семью и живет сейчас рядом с воздушной базой, занимается Джимми, Майкла видит мало. И приступила к детальному перечислению сведений, которые узнала о себе, прося Лайзу заполнить пробелы.
«Звучит странно, понимаю, но я ничего не помню о своей жизни до прошлого апреля. Тут этому никто не верит. Я хочу узнать про тебя, про отца, про свой дом, про себя — может, что-то из твоего рассказа поможет мне вспомнить. Мне очень страшно. Я ничего не помню. Но хуже всего — не представляю, на что способна, как буду реагировать на события, на вещи. Живу словно в ночном кошмаре, вижу себя через отражение в других, не в силах ничего переменить, вообще контролировать как-то течение жизни. И еще страннее — у меня чувство, будто мне грозит опасность. Но какая? Не знаю. Мне необходимо вспомнить, прежде чем обрушится удар. Поддерживает меня только Джимми. Изо всех сил стараюсь загладить перед ним вину. Я его очень сильно люблю».
В заключение Лорел просила ответить поскорее и запечатала конверт.
Потом, откинувшись на спинку, стала размышлять о том, о чем молчала в письме. Угрожающая тень во дворе. Суд в Денвере. Условный приговор. О том, что она не нужна мужу. Что все терпеть ее не могут, и она сама не помнит про себя ничего хорошего.
Если Клэр сумела убедить Джимми, что он гадкий, он таким и вырастет? Если она видит себя только через отражение в других — превратится ли она в это отражение?
Джимми спит, вентилятор на крыше выключен, и дом лежит в зыбкой тишине. Иногда по дороге проезжает случайная машина. От включения дряхлого холодильника Лорел вздрагивала. Днем было легче забыть страх, преследовавший ее ночами.