— Так-так, — буркнул Ли.

Мальчикам велели вымыть после себя посуду. Улла помогла им убрать хлеб и колбасу.

— А теперь пойдите и познакомьтесь с директором, — сказала она. — Его зовут Г'eрман.

— А фамилия у него какая? — спросил Мартин.

— Герман — это и есть фамилия. А зовут его П'aуль.

— А он хороший человек?

— Конечно. Только вы должны хорошо себя вести, — ответила Улла.

Они зашагали длинным коридором, где на стенах висели изображения Христа с младенцами и еще картина, где Христос был распят на кресте. В этом коридоре были старые-престарые часы, которые даже и не тикали.

Герман дожидался их в своем кабинете.

Все вокруг сверкало чистотой.

— Так, стало быть, Мартин — это ты, а вот этот мальчик — Ли, — начал директор. Потом оглядел их поверх очков: — Ужин вам дали?

Мартин кивнул.

— Надо отвечать: «Да, спасибо» или же «Нет, спасибо», — сказал директор.

— Да, спасибо, — повторил Мартин, Ли промолчал.

— Так-то оно лучше! Мы здесь прилагаем все силы к тому, чтобы наши маленькие друзья стали самостоятельными людьми, людьми, которые всегда и везде трудятся на своем месте и не зависят от других. Людьми с правильным образом мыслей и правильным отношением к обществу. Людьми с прямодушным характером, людьми, которые всегда будут высоко держать голову.

Мартин ни слова не понял из того, что наговорил директор.

— Разумеется, тут потребуется известное руководство, так сказать, определенная система, но любовь к детям и дисциплина — залог нашего успеха. Фрекен Улла, не будете ли вы так добры показать этим юношам их комнату? Спать у нас ложатся в девять часов.

Улла кивнула:

— Я сейчас же отведу их в комнату.

И они пошли.

Улла много-много всего наговорила им про то, что они должны делать, и еще больше про то, чего они делать не должны.

Сладости запрещены, зубного врача здесь нет. И вообще школа не может тратить деньги на зубоврачебную помощь.

Завтра, перед занятиями в школе, все обязаны отработать час в конюшне. После уроков воспитанникам дается час на уборку комнаты, а затем им надлежит потрудиться на кухне до пяти вечера. Когда они перемоют всю посуду и сделают уроки, им предоставят свободное время. А спать надо ложиться самое позднее в девять часов.

— Так-так, — сказал Ли.

Улла ушла, а мальчики уселись на свои кровати и уставились друг на друга. Ли ухмыльнулся и ткнул себя в грудь:

— Датчанин — нет, — сказал он. — Я из Тибета.

Мартин и слыхом не слыхал про какой-то там Тибет, но подумал, что, наверно, это где-то в Гренландии; во всяком случае, Ли похож на гренландского эскимоса.

Ли принялся исследовать шкафы и ящики. Своих вещей у него было немного. Мартин понял, что Ли, должно быть, уже бывал в детском доме — уж очень уверенно он держался.

Мартин только хотел подняться с постели, как дверь распахнулась и в комнату ворвались те двое, что стояли у дома, когда привезли новичков.

— Ах, вот они, голубчики! — Мальчишки насмешливо оглядели Мартина и Ли.

— Вам лучше сразу узнать, кто здесь командует парадом! Все решаем мы вдвоем. А вы делайте, что вам велят, не то получите по шее. Понятно?

Мальчишка, который произнес эти слова, резко толкнул Мартина в грудь, так что тот упал на кровать.

Ли встал:

— Так-так, — сказал он.

Мальчишка обернулся к нему:

— Что там вякает обезьяна? Может, проучить тебя надо?

И мальчишка грозно шагнул к нему. Но Ли не стал ждать, когда тот ударит его. Все произошло так быстро, что Мартин не сразу осознал, что случилось.

Ли повернулся боком к драчливому мальчишке и невероятно высоко вскинул ногу. Он двинул задиру ногой в подбородок, и тот с треском рухнул на пол.

Тут на Ли стал наскакивать другой мальчишка, но косоглазый со всего размаху стукнул его ребром ладони в лицо.

Спустя мгновение на полу уже корчились оба. Мальчишка, которого лягнул Ли, ревел, а другой сплевывал на пол кровь.

Ли широко распахнул дверь. И пальцем указал в коридор.

— Так-так, — только и проговорил он, насмешливо оглядывая своих врагов, когда они выползали из комнаты.

Ли тихо закрыл за ними дверь и снова уселся на кровать. А Мартин трясся всем телом. От страха его чуть не стошнило.

— Идиоты проклятые…

Вынув из-за пазухи кусок хлеба, Ли принялся его есть как ни в чем не бывало.

Потом он вопросительно взглянул на Мартина.

— Ты Матин? — спросил он.

— Мартин, — поправил тот.

Ли удовлетворенно кивнул.

— Мартин, — повторил он.