Шрифт:
– Ну вот, - удовлетворённо кивнула девушка...
Лицо её вдруг изменилось, она выпятила вперёд нижнюю челюсть и сильно взмахнула рукой...
Линецкий снял свою сетчатую майку... Как с раны марлевую повязку...
Сбросил с ног шлёпанцы...
И стал прыгать...
Ноги его быстро перемещались по полу... Как у боксёра... Веса пера...
А руками он колотил бонги...
Поглядывая вверх - на вращающийся череп...
Линецкий бил в тамтамы, передавая по цепочке... Сообщение... О том, что позавчера сошли на берег... Пришельцы... Способные... наводить... тень на плетень...
– Правда, это - необыкновенный концерт?
– сказала Лена.
– В том смысле, что музыканты похожи на "образцовских" кукол?
– улыбнулся Переверзев.
– Да нет... Разве что тот, который на бонгах...
– Это мой друг.
– Правда?
– Я вас познакомлю. Знаешь, я однажды видел настоящего "образцовского" музыканта... Ну, прямо "соло на водобачковом инструменте"... Он стоял в переходе метро - негр в сером плаще, надетом на голое тело - и играл на верёвке, которая была привязана к палке, а палка - ручка от швабры - была поставлена на металлический таз... И он дёргал за эту верёвку и пел о том, как он нас всех любит - всех людей... И все люди бросали ему деньги - я ни разу не видел, чтобы столько кому-то бросали... Ни одной монеты не звякнуло о его медный таз, только купюры летели, и я тоже бросил, хотя с деньгами у меня не ахти как... Это было в другой стране... У моего друга сейчас точно такое выражение на лице, как у того негра...
А тем временем девица в чёрном трико и малиновом платочке, повязанном вокруг головы, представляла музыкантов, и они по очереди кланялись и брали аккорд...
"Ваня Жук, - кричала она, - соло-гитара, город Москва", "Сеня Шевцов, бас-гитара, город Симферополь"... Когда дошла очередь до Линецкого, она закричала: "Мансур, бонги... Вселенная!"...
Музыкантов заставили играть на бис...
Но милиционер, как по команде, вошедший в кафе, потребовал, чтобы музыканты замолчали, потому что время перевалило за полночь...
"А время - это отношение бытия к небытию!" - Линецкий увидел эти слова - как в комиксе - в бульбочке возле милицейской фуражки...
Музыканты продолжали играть... Милиционер, довольно быстро разобравшись в проводах, резко потянул один из них... И наступила тишина...
Но через секунду Линецкий снова застучал в тамтамы - теперь уже соло...
Милиционер думал было подойти к нему... Но почему-то замешкался...
– Так вот о чём твоя диссертация... А я никак не могла понять... Я только вспомнила, что такие фигурки были на стене физкультурного зала в моей школе... Вся стена была в них... Это были комплексы упражнений... И однажды эта стена рухнула - от ветра, повалилась вовнутрь... Ну да, представь.... Фигурки, которые были на неё нанесены - краской, все посыпались... Вот и всё... Смотри, народ уходит... Пошли и мы - гулять!
– сказала она и взяла своего друга за руку. Он сложил общую тетрадь, положил её в кулёк. Они расплатились, перешли с бетонных плит на гальку и пошли вдоль моря в сторону Хамелеона...
Линецкого вела за руку Маша... Он увидел в толпе Переверзева, но подходить не стал... Мало ли кого он теперь видел...
Был даже был один верблюд, поэтому Линецкому казалось, что целый караван идёт по тропе между холмов, которые в свою очередь были похожи на верблюжьи горбы...
Маша шла босиком и крепко держала Мансура за предплечье...
Сразу за ними шли три полуголых парня с рельефной мускулатурой, озаряемой вспышками пламени...
Дальше белел небольшой отряд интеллигенции...
Больше мы ничего не будем говорить...
В море разбегаются световые круги, природу которых объяснить уже невозможно...
Потому что даже наш человек... Водный и бестелесный... Выйдя на сушу... Идёт, освещая подводным фонариком вьющуюся между холмов тропу...
И это всё, собственно... Шёпот, шипение факелов... Мы идём... Уже светает, но в сером воздухе нам ещё какое-то время видятся тёмные сгустки... Мы не знаем, что это... Летучие мыши... Или вороны сожжённой бумаги... Всё равно, при порывах ветра они рассыпаются прямо у нас на глазах...