Маккендрик протянул Беннетту чашку кофе и опустился в кресло.

— Я слыхал о твоем отце, — сказал он. — Мне очень жаль.

— Слухи распространяются быстро.

— У меня есть свои источники. — Он сделал паузу. — Насколько я знаю, вы не были с ним близки?

Беннетт улыбнулся: — Это мягко сказано. Мы с ним расходились во взглядах практически на все.

— Знакомая история, — сказал Маккендрик, показав на фотографию над столом.

На ней был изображен мужчина средних лет в костюме, крепко держащий за руку маленького пухлого мальчика. Оба они стояли на ступенях какого-то внушительного здания.

— Мой отец, Алистер Маккендрик, основатель Фонда. Он был подонком чистой воды, Беннетт. Он хотел, чтобы я занимался вместе с ним теоретическими изысканиями, но не тут-то было. Ты не представляешь, с каким удовольствием я переориентировал Фонд с теории на практическое исследование космоса!

Беннетт пил кофе, пытаясь сообразить: а может, это очередной трюк Маккендрика? И он произнес эту небольшую речь только для того, чтобы завоевать его доверие? Беннетт перевел взгляд на снимок Маккендрика с индианкой. Магнат заметил это.

— Нахид, моя жена, — сказал он. — Мы встретились с ней, когда я работал на Калькуттской космоверфи. Она была дочерью зажиточного торговца. До того я просто не верил, что смогу влюбиться. Я думал, что не способен на такое чувство — и поэтому обречен быть холостяком. А мысль о детях… — Он умолк и печально улыбнулся. — Удивительно, как меняются взгляды, когда встречаешь женщину, с которой тебе хочется быть вместе до конца твоей жизни.

Беннетт вспомнил, что в биографическом эссе, которое он читал утром, не было ни слова о жене Маккендрика.

Маккендрик оторвал от фотографии взгляд и посмотрел на Беннетта.

— Нахид умерла почти тринадцать лет назад, — тихо сказал он. — Лейкемия. Мы ничего не смогли сделать, несмотря на все мои богатства…

Беннетт отвел от магната глаза и спросил, глядя на фотографию, чтобы сменить тему: — У вас был сын?

— Дочь, Сита. — Маккендрик покачал головой. — К сожалению, я больше с ней не вижусь.

«Возможно, — подумал Беннетт, — это объясняет, почему Маккендрик с головой ушел в работу».

Маккендрик посмотрел наверх, через окно, оглядывая яму.

— Наконец-то наша аналитик почтила нас своим присутствием! — сказал он.

Маленькая фигурка, еще уменьшенная расстоянием, спускалась по зигзагообразной лестнице. Через пару минут секретарша Маккендрика постучала и открыла дверь. Хрупкая женщина в ярко-красном летном костюме, такая же босая, как и в первый раз, когда Беннетт увидел ее, вошла в кабинет,

— Тен Ли! — воскликнул Беннетт.

— Джошуа! — Вьетнамо-замбийка кивнула, но не улыбнулась. — Мак сказал мне вчера, что я снова буду работать с тобой, если ты решишь к нам присоединиться. Я сразу же уволилась из компании «Редвуд».

— Скорее всего я действительно к вам присоединюсь, — откликнулся Беннетт.

Он снова изумился тому, насколько она миниатюрна. Она стояла перед ним, и голова ее еле доставала ему до груди. За плечами у нее был небольшой рюкзачок, и под

его тяжестью она изящно, как тростинка, слегка прогибалась назад.

— Нам нужен первоклассный аналитик, — заявил Маккендрик. — Мои люди рекомендовали Тен Ли. Хочешь кофе, Тен? Тебе подлить, Джош?

Пока Маккендрик возился с кофеваркой, Беннетт сказал Тен Ли:

— Рад снова тебя видеть.

Тен Ли мигнула, глядя на него с отсутствующим выражением. Похоже, до нее не сразу дошло, что он сказал.

— Я говорила тебе, Джош, что мой римпоч велел мне искать мою судьбу далеко за пределами. Похоже, он был прав. Когда Мак связался со мной вчера вечером, я без колебаний приняла его предложение.

— Он сказал тебе точно, куда мы летим?

— Нет, он только сказал, что в такую даль еще не летал ни один разведывательный корабль. Значит, у меня будет полно времени для медитации.

— Я думаю, на корабле будут криогенные камеры, Тен, — улыбнулся Беннетт.

— С каких это пор их использование считается обязательным, Джошуа?

— И то верно. Но я лично не против камер. Она посмотрела на него, однако мысли ее, как всегда, были скрыты под бесстрастной маской.

— Возможно, некоторый период размышлений пошел бы тебе на пользу.

— Может быть. — Беннетт пожал плечами. — А что у тебя в рюкзаке?

— Мое имущество. Еще один летный костюм, туалетные принадлежности и «Книга медитации» — философская книга Бхао-Кхета.