– Ну что ж?! – со злобой пробормотал Пероз – Выходит, они не хотят склонить голову перед могучей арийской державой потому, что у них есть такое искусство и есть свои мудрецы? Зачем же позволяем мы им дышать свободно? Пусть переселяются в нашу страну и работают для нас, а не для себя!

Резким движением показывая на храм, он повернулся к могпэтам:

– Священные могпэты, дозволено ли превратить в храм огня это варварское здание?

Могпэт Ормизд скорчил гримасу и пожевал губами с таким видом, точно поел что-то горькое.

– Над этим зданием тяготеет проклятие! Сроем его до основания и на его месте воздвигнем светлый атрушан.

А перед ними возвышался величественный храм, теперь ставший скорбным пленником в руках злобствующего врага. Чем больше вглядывались в него, тем больше раскрывалась его красота. Вахтанга подавлял вид этого прекрасного памятника зодчества, и он не находил определения тому чувству, которое в этот момент владело им. Одно было ясно: его волновало совсем не то, что волновало Пероза. Нахмурив брови, он осматривал храм все внимательней.

Монахи продолжали молчать. Их молчание уже становилось дерзостью, оно перерастало в сопротивление. Васак понял, что еще немного – и будет нарушена всякая благопристойность.

– Что же вы онемели? – обратился он к монахам. – Когда не надо, вы соловьями заливаетесь! Говорите!

– Что же нам говорить, государь марзпан? Ты уже все сказал! – возразил настоятель.

Васак вздрогнул: удар был нанесен метко…

– Сейчас все на свете изменилось, – заговорил он, словно давая кому-то объяснения. – Старый мир отошел в прошлое. Мы должны основать новое государство Армянское. Под эгидой великого Азкерта. И вы должны радоваться этому, а не противодействовать!

Могло показаться, что вместо монахов стоят каменные статуи.

Никто не двинулся, не отозвался. Васак вспыхнул.

– Поразмыслите над этим! Или вам не по силам мыслить? Разве не нужна нам собственная власть? Сгинуло наше царство. Что же, с этим вы миритесь? А вот я не мирюсь! Не бессмысленно ли сопротивляться такой могущественной державе, в то время как она дает нам возможность существовать? Что предпочтительней – красивые и лживые посулы византийцев или же то, что в действительности предлагают нам персы? – Васака охватывало все большее раздражение. – Но нет!.. Вы, скорее, дадите увлечь себя бреднями фанатического безумца! Вы пойдете на гибель! Вам это гораздо легче, чем жить! – Он вскочил с места, яростно топнул ногой. – Что ж вы молчите, как бессловесные животные?! Вы такие же тупые упрямцы, как ваш Спарапет, который ведет народ армянский к гибели! Вы тоже не сознаете, что такое арийская держава! А ты?! Ты?! – указал он пальцем на Мовсеса Хоренаци. – Говорят, ты ученый, философ? Что ж, ты против создания армянского царства?

– Неправильно ты говоришь, государь марзпан. Не вижу я мудрости в твоей брани, и не пристала она тебе в годину скорби отчизны нашей. Путями рабства намерен ты повести народ к духовной свободе и к созданию царства? Через уничтожение свободы возродить нацию? И ждешь сих заветных благ от этих вот? Напрасна твоя надежда и тщетны твои усилия!

Васаку страстно хотелось дать волю всей накопившейся ненависти и обрушить ее на бесстрашного монаха. Удерживала только мысль, что в глазах присутствовавших это, скорее, уронило бы его самого, чем Хоренаци. Он удовлетворился тем, что пренебрежительно произнес:

– Напрасно именуют тебя мудрым, недоступно тебе возвышенное мышление!

Пероза разъярило смелое поведение монаха, и он злобно повернулся к Васаку:

– Что это- не желают подчиняться власти арийцев? Возомнили, что могут одолеть арийскую державу? Чем? Силы у них еcть или войско, или же они могут похвалиться благоустройством? Или этим монастырем и рукописями своими они кичатся? Растопчем, сожжем все это! – И он крикнул персидским воинам:- Уничтожьте всех! Подожгите храм!..

Приказ привел Васака в смятение. Смутились и остальные нахарары. Но монахи стояли, не дрогнув.

Воины разворошили стог сена, стали разрывать рукописи и подкладывать их вместе с хворостом под стены храма.

Михрнерсэ радовался в душе, что все намеченное им свершается руками Пероза, тем более что это давало возможность подвергнуть испытанию верность Васака и нанести удар авторитету монахов. Но даже радуясь тому, что Пероз будет опорочен и унижен, он не мог допустить, чтобы такое положение длилось долго. Он чувствовал, что должен проявить власть, заставить склониться перед нею этих мятежных, непреклонных людей.

Пристально глядя на монахов, он заявил холодно и непреклонно:

– Ваш монастырь упразднен. Можете разойтись. Храм и все достояние будут уничтожены.

Вперед выступил один из монахов и спокойно ответил:

– Нет у нас иного достояния, кроме вечно живого духа, а его уничтожить нельзя, государь азарапет!

Вахтанг, который со злорадством следил за всем происходящим, вскочил с места. Подбежав к настоятелю, ев поднес к самому его лицу кулак:

– И именно этот дух ваш мы убьем, растопчем ногами! Для того мы и пришли!