Васак, марзпан страны Армянской».

Все ждали ответа на это письмо. Бывали минуты, когда Васак начина ч надеяться, но, вспоминая характер Вардача, немедленно подавлял в себе проблески надежды. И действительно, Вардан прислал устный ответ, в котором выставлял единственное условие: чтобы персидское войско вернулось в Персию, а персидский двор прислал посла для заключения мира.

Этот ответ, полный пренебрежения, чуть не свел с ума Пероза.

– Да у них нет не только государства, порядка и силы! У них нет рассудка и предусмотрительности!.. Уничтожить их – и конец!

«Да, уничтожить!» – окончательно решил в глубине души и Васак.

Он ожесточился. Как будто выпали из сердца сыновья, забылись личные невзгоды. Он унесся мыслью в грядущее, в будущую страну Армянскую, решив не щадить ничего и никого – ни сыновей, ни себя, ни народ; ценой хотя бы и большой крови, но достичь своей цели: создать государство, хотя бы половине страны пришлось погибнуть… Его терзало страстное желание испепелить, развеять по ветру прах расположившихся в его замке персидских вельмож. И в первую очередь – Михрнерсэ, а затем уже Пероза с Деншапухом А у ворот замка повесить Варазвагана и с ним вместе всех, всех остальных, которые змеиным клубком вьются вокруг него!.. Набить сеном их шкуры, расставить чучела в зале, сесть за стол пиршества и поднимать чашу с вином перед каждым из этих набитых трухой чучел!

Замок переживал лихорадочные дни. События словно спешили к своему завершению.

Михрнерсэ держался так, точно находился у себя, в своем пайтакарансхом дворце. Он назначал дни приема, заставлял посетителей часами ждать, во все вмешивался, всем распоряжался.

Но что-то странное чудилось Васаку в его поведении. До слуха Васака то и дело доходили бросаемые вскользь намеки на необходимость «восстановления царства», заявления о том, что «единственную силу в этой стране представляет марзпан Васак»… Но вместе с тем Михрнерсэ продолжал подчеркнуто внимательно относиться и к Варазвагану, который чему-то молча и многозначительно улыбался. Что все это означало?.. Что означало постоянное молчание Деншапуха, Дареха, Арташира и могпэтов и постоянное их присутствие при встречах Васака с Михрнерсэ?

Мрачно молчал Михрнерсэ. Перед ним полукругом расселись персидские вельможи и армянские чахарары: только что вынесли решение воевать.

Через несколько дней предстояло выступить на соединение с Нюсалавуртом. Уже прибыли вести о том, что он двигается к Хэру и Зареванду – пограничным городам страны Армянской.

– Мы все тут воины! – заговорил Михрнерсэ. – Все служим одному делу, все кы единодушны. Не должно быть никакой неприязни и недоверия среди нас. Очистимся душой! Слово мое относится к Перозу. Его огорчает, что от него прячут здесь сына марзпана. Да очистится совесть его!

Персы рассмеялись. С затаенной злобой рассмеялся и лязгнул зубами Пероз, ядовитым злорадством засветился взгляд Деншапуха. Михрнерсэ ласково улыбался Васаку.

– Ну конечно, это понятно: ведь ты отец… Может быть, и я поступил бы так же. – Он рассмеялся тонкими и злыми губами, открывая беззубый рот.

Васак смотрел на него, растерянный, покрасневший.

– Я ничего об этом не знаю…

– Да, да, он здесь вместе с Вараздухт! Проказник сбежал! Но напрасно! Повелитель, вероятно, оказал бы ему милость. Впрочем, мы еще сможем умилостивить повелителя! Ну, вот и все, князь Пероз! – Михрнерсэ повел глазами в сторону Пероза Васака бросило в дрожь. Но он опомнился. Он вызвал Врама и приказал немедленно найти и привести Бабика. Все происходило точно во сне, в кошмаре…

– А я думал, что государю марзпану известно! – насмешливо сказал Пероз.

– Да нет же! Ну, как мог он знать и покрывать того, кто осмелился бежать от повелителя? Ах, проказник! – вновь ехидно рассмеялся Михрнерсэ.

Продолжалось обсуждение будущих действий. Васдк был в страшном смятении, его охватила мучительная тоска по сыну, горе, гнев и жгучая ненависть к персам, которые, как хищники, обступили вырвавшуюся на волю дичь. Если б не его положение, его решение, его дело!

Совещание затягивалось, а Врак все не появлялся. Васака снедала глубокая тревога. Если Поимка и привод Бабика возлагали на Васака мучительные обязательства, то и исчезновение его явилось бы не меньшем бедствием: могли бы заподозрить, что его спрятал сам Васак, что сам Васак помог ему бежать…

Уже была ночь, когда Врам вернулся с двумя воинами. Они ввели связанного Бабика и развязали его. У Васака потемнело в глазах, ему страстно хотелось броситься к сыну, обнять его… Но он пересилил себя, – нельзя было поставить все под удар.

Михрнерсэ с кривой улыбкой оглядел Бабика:

– Не остался дома, сын мой? Нашалил?

– Мой дом здесь! – грубо ответил Бабик. – Я вернулся домой.

– Ты должен был дождаться разрешения повелителя. Ведь мы все повинуемся его воле, – поучал Михрнерсэ.

– Мне он не повелитель! – спокойно осветил Бабик.

– Еабик! – простонал Васак.

– Да чего они хотят от меня. Я вернулся к себе домой, я не хочу жить в Персии!

– Но ты же заложник! – подчеркнул Васак; это был удар по Михрнерсэ.

– Я не хочу быть заложником! Нерсик тоже был заложником. А что они с ним сделали? Кожу с него содрали, сеном набили! Васак почернел от боли – Мы все – слуги повелителя, сын марзпана! – более строго заметил Михрнерсэ. – Воля повелителя священна для нас!