Наградив подозрительным взглядом оборвыша, уводящего в темное нутро косящее пугливо карим глазом животное, тяжкой поступью двинулась через двор. Здесь и оставлю лошадку, барышника некогда искать. Темные двери легко распахнулись от толчка, в нос шибануло умопомрачительными запахами. Три потертые ступеньки по-прежнему вели вниз, в полуподвальное помещение, бывшее когда-то древним пиршественным залом. На стенах еще сохранились росписи тех времен, когда только ладьи морских хальдов бороздили эти моря. Большой зал, уставленный грубыми крепкими столами и скамьями, был практически пуст. Под потолком качались неизменные масляные лампы, освещая грязный пол, закопченные стены, длинную стойку напротив входа и двери по ее краям, ведущие вглубь дома и на кухни. Не таким мрачным я запомнила этот зал, но ладно.

Двое или трое посетителей даже не повернули в мою сторону головы, когда я прошла мимо них к столу в дальнем углу. Трактирщик, дебелый мужик в серой рубахе и покрытом неаппетитными пятнами фартуке окинул меня внимательным взглядом.

Похромав до стола, свалила вещи неаккуратной кучей рядом с ним и медленно опустилась на лавку. Вытянула ноги и на мгновение прикрыла глаза, откинувшись на стену. Потом пристально уставилась на хозяина. Говорить не хотелось, а вот подкрепиться… сглотнув слюну, пристукнула пальцами по столу. Сосредоточилась…

Проворный трактирщик склонился в поклоне:

–  Чего желает благородный господин?
– рыхлые телеса всколыхнулись, и его лицо налилось кровью от непривычного усилия. Глубоко сидящие глазки, цепко ощупывающие мое лицо, и нос картошкой не внушали доверия. Мелкий мошенник и пройдоха… возможно ходит под одной из портовых банд. И иногда в дебрях этого трактира пропадают одинокие путники… брр!

Надменно изогнув брови, четко проговорила:

–  Ужин, ванну и ночлег! Ужин съедобный, ванну горячую, а комнату без насекомых!

Компаньоны мне не нужны. И побыстрее!

–  Сию минуту, - еще ниже склонился хозяин, - все будет… в лучшем виде.

Мошенник скрылся в кухне, послышались четкие указания. В тепле меня разморило, и я снова прикрыла глаза…

Мерное дыхание сердца мира ощущалось даже сквозь многометровые стены. Здесь, в Степи, истончалась ткань нашей реальности, и кромка мира находилась в опасной близости от прорыва. Тонкая вуаль медленно колыхалась, а сквозь нее легко просачивались обитатели Изнанки, и не требовалось даже мага, чтобы позвать их и проложить им путь. На всех нас, обитающих на кромке мира, изнанка накладывает свой неизгладимый отпечаток. И чем дальше мы удаляемся от степи, тем ярче проявляется незримая метка, которую практически невозможно скрыть.

От философских мыслей меня оторвала служанка, принесшая ужин. Овощное рагу, какие-то жареные птички, и множество холодных закусок. А вот вино я отправила обратно, категорически потребовав воды. Не хватало еще, чтобы меня развезло и от него тоже. И так, наевшись после длительного поста, я опасалась получить несварение. Служаночка в цветастой юбке вертелась передо мной и так и эдак, отвлекая меня в надежде на чаевые и некое особенное внимание, принимая за господина благородных кровей. Или неудачливого авантюриста.

Знаком подозвав трактирщика, задумчиво на него глянула, и, мимоходом покатав по столу золотую монету, спросила:

–  Скажите-ка, любезный, завтра днем какой-нибудь корабль отправляется через пролив?

–  Ну, - протянул, отводя глаза, хозяин, - сейчас не сезон… в полдень отходит "Ласточка" до Тахо, с вечерним отливом - шхуна "Тианна" Регала, но это дорогое удовольствие.

Я поощрительно кивнула, и два подбородка этой кубышки с жиром жадно зашевелились.

–  Они берут не меньше золотого, если хотите лучшие каюты. За лошадей дерут отдельно целый империал. Вообще - то, приличные и добропорядочные капитаны, надежные команды…

Что-то ты разговорился, не отстегивают ли они тебе процент с каждого ограбленного путешественника… -…с Анисового причала.

Ого, когда это у анисового причала швартовались честные и добропорядочные?

–  А с утренним отливом?
– требовательно прервала я дифирамбы пройдохи.

–  Э… только "Серена" Владела, но она не стоит вашего внимания… да и лошадей не берет.

Ну-ну… конкурент?

–  Вот что, любезный, благодарю за совет, я воспользуюсь вашей рекомендацией завтра же. А сейчас я желаю пройти наверх…- отодвинув недоеденное рагу, оказавшееся на удивление приличным, подхватила вещи и двинулась к лестнице, ведущей наверх. Нетерпеливо мотнув головой, замерла посреди зала…

–  Луа, проводи господина!
– Крикнул из-за стойки трактирщик, пробуя на зуб пойманную монету. Не жалко, все равно - фальшивая. Только, кроме хорошего ювелира, никто не сможет этого определить. Как фальшивомонетчику, Мелмору не было равных.

Впереди меня угодливо засеменила тощая, в простых холщовых юбках девица. Сальные косицы ее нервно тряслись. Мы поднялись по крутой лестнице, противно скрипящей под нашими ногами. Длинный коридор без окон освещался только одной лучиной. В темноте я пару раз споткнулась о выпирающие половицы. Давненько не знали ремонта эти места! Из стен местами от наших шагов сыпалась труха. Дерево прогнило и не менялось, похоже, со времен Пришествия. Раньше от этих стен веяло древностью, теперь, с горечью заметила я, тут только затхлость и упадок…