Каждый новый хозяин пытался расширить свои владения, выстраивая форты и посты, но Степь каждый раз четко давала понять, что не потерпит чужаков на своей земле.

Только там, где разрешено по древнему, уже забытому, оплаченному кровью, договору.

Вот и теснятся бедные и богатые, благородные и не очень в тесноте и непрерывном гнетущем страхе. А город потихоньку растет ввысь.

Солнце уже коснулось нижним краем горизонта. Вот и ворота. Из цельных бревен железного дерева, скрепленные широкими полосами кованого железа. В два человеческих роста высотой. Закрыты. Там, за ними, в широком темном коридоре с узкими амбразурами для арбалетчиков, уже опущены четыре толстых решетки, украшенных шипами. К створкам ведет широкая, хорошо утоптанная дорога, тянущаяся вдоль побережья, терпеливо повторяя все его изгибы. Город живет торговлей, морской и сухопутной. С востока на запад тянется относительно безопасный и наезженный тракт, от прибрежного Дитера до городов Калитана, отвоевывающих у прилива клочок земли за клочком. Из западных ворот путь выходит такой же уверенной полосой, жмущейся к морю, но не обязательно надежной. Порой пропадают целые караваны. Риск…

Рядом приютилась низенькая калитка. Высвободив ногу из стремени, пяткой двинула по толстым доскам. Переборщила, и по коридору прокатилась гулкая шумная волна.

Акустика отличная.

–  Открывайте, да пребудет с вами покой!
– в моем голосе прорезался давно изжитый местный акцент.

–  Кого там Степь принесла на ночь глядя?!
– донеслось до меня из гулкой пустоты коридора донельзя раздраженное ворчание.

Калитка со скрипом приоткрылась, и в щели показался наконечник алебарды.

–  Меня принесла, - краешками губ усмехнулась я.

–  И кто такова будешь?
– подозрительно вопросили из щели. Совсем уже они тут избаловались. Давненько не пугали уже выходцы из Степи обычных горожан…

Свесившись с седла, пронзительно взглянула на пожилого усатого стражника. Он отвел взгляд… быстро. Никто долго не может глядеть в светло - серые, почти прозрачные глаза степного кровника, пусть и полукровки.

–  Эрнани, из Гильдии Актеров, - снизошла я, выпрямляясь.

–  Проезжай, что - ли, - он посторонился, пропуская меня вперед. Пригнувшись, я проехала мимо него под низкой дверной балкой. И выпрямилась. Под высокими сводами гулко цокали копыта прихрамывающей лошади. В узком коридоре по одной из стен тянулась редкая цепочка чадящих ламп. В тусклом свете, задрав голову можно разглядеть щели отсекателей, забитые пылью и мусором. Сколько лет уже не опускались стальные решетки. Амбразуры арбалетчиков были заложены свежим кирпичом. Я осуждающе покачала головой. Если сейчас вдруг я трансформируюсь в нечто странное, гарантией того, что это жадное до крови существо не ворвется в город, является только этот усталый пожилой стражник в истрепанной кольчуге с алебардой. Да еще, быть может, пикет в конце тоннеля, трое или четверо юнцов с пиками. Казалось бы - ворот в городе всего двое и что стоит обеспечить этому стратегически важному для безопасности города месту надежную охрану?

Я оглянулась и поразилась внимательному пристальному взгляду несущего наперевес свою алебарду мужчины. Из этой позиции он мог бы без замаха, невозможного в узком коридоре, снести кому-то голову. Например, мне.

На выходе меня встретили пикейщики, остриями вперед. Я насмешливо прищурилась.

Вряд ли вы, мальчики смогли бы остановить нечто из Степи…

–  Отставить, - раздалось сзади спокойное. И мальчишки смиренно опустили оружие, чуть смущенно встав у стены с пристроенной к ней караульней. Старшина приставил к стене свое оружие, и обратился ко мне, сложив на груди руки:

–  Что это вы, на ночь глядя?

–  Так получилось… - руки мои спокойно лежали на луке седла. Я не спешивалась.

И вообще старалась не делать лишних движений. Имеется хороший обычай размещать дежурных арбалетчиков в надвратной башне. Причем караул смотрит не только в степь, но и в город. И они по большей части подозрительные и нервные типы.

–  А гильдейский знак, будьте любезны, - продолжал положенную процедуру старшина, невозмутимо глядя на меня прищуренными глазами.

Хмыкнув, продемонстрировала приколотый за отворотом рубашки знак.

–  Ну что же, Эрнани из Гильдии Актеров, есть ли у вас подорожная?

Я отрицательно мотнула головой.

–  Так и запишем… - он кивнул настороженному пареньку - писарю.
– Без подорожной. Цель прибытия?

–  Дальнейшее убытие, - недовольно буркнула я.

–  Угм, - оценил шутку старшина, - проездом, значит. Хорошо, с вас, госпожа, серебрушка.

Я невольно расширила глаза. Ничего себе, подорожание. Заметив мое удивление, стражник хмыкнул и пояснил:

–  Специальным указом светлейшего князя разрешено пускать в стены города путников без документов и подорожных за соответствующую оплату… определяемую моментом прибытия. И прочими условиями.

Вот вымогатели, узаконили взятки! Скривившись, вытащила из кошелька одну из последних мелких серебряных монет и щелчком отправила в руки старшины. Тот, ловко поймав ее, надкусил и повелительно кивнул:

–  Вы свободны, мастер, и не задерживайтесь надолго в нашем городе…

Больно надо! Пришпорив задумчивую лошадку, повернула к ближайшему переулку.

–  Кстати, - донеслось сзади, - почему о вашем приближении не доложила стража с башни?

Я обернулась в седле. Смерила задумчивым взглядом стражников, караулку из выщербленного серого камня, ржавую решетку ворот.

–  Потому, старшина, что я пришла с севера, - ответила спокойно и назидательно, и свернула за угол, еще заметив удивленно вытянувшиеся лица стражников. ли* - мера длины. Примерно 0.4 м.

Регар Данварра задумчиво смотрел вслед поздней гостье. Он был готов поклясться всеми известными богами, что к водянисто - серым глазам и молочно - белой коже актрисы прилагаются светло - пепельные волосы и мерзкий характер. Кровница, чтоб ее… Солнце окончательно скрылось за горизонтом, в меркнувшем свете дня старшина приказал запирать калитку. Смена караула ожидалась через пару часов.