Вдох, выдох.

Спокойствие. Боль отступила куда-то за стену из зеркальных осколков. Зато шепот в голове становился все отчетливее.

Чужой голос. Теперь могу сказать точно.

Вниз, вниз, вниз… шептал он.

И я шла. Семь ступеней из серо-синего камня, сточенных почти до основания за многие сотни лет, поворот. Налево - к преддверию Зеркального зала, направо - к Арсеналу. Остановилась, касаясь стены. Алая линия на уровне груди покрылась пятнами и выщербинами, и медленно пульсировала в такт дрожащему пространству.

Черный принц, оглянувшись на меня, исчез в дверях Зала. Оттуда доносился слитный гул, но не сражения, а скандала. Резкие приказы, распоряжения. Кажется, это голос капитана Даверреи. Везде успевает… впрочем, у нее такая должность.

А я, посмотрев ему в спину, двинулась в противоположную сторону, к старому арсеналу. Завернула за угол. Огромные, под потолок, створки из черного, окованного сталью дерева был распахнуты. В стену напротив было вплавлено обожженное до неузнаваемости тело. Ошметки аксельбантов на синей ливрее выдавали в нем слугу Айворы. Широкая дорожка оплавленных камней пересекала коридор.

Почему никто даже не поинтересовался, что здесь произошло? Где регент с завязанным на корону посохом?

Я пригляделась, ощупывая воздух. Что-то здесь не так… Ни движения воздуха, ни звука, ни магического всплеска не доносилось из того конца коридора. Даже запах паленой плоти и раскаленного камня не ощущался.

А Замок жил, боролся… Прекрас-сно. Азарт расчетливо ввинтился в сознание.

Кончиком кинжала вырисовала осторожную дугу, руководствуясь смутными указаниями шепота с Изнанки. Твари отвлекали внимание, визжа на границе сознания, оттягивая силы к Зеркальному Залу и дальше…

Вижу, теперь вижу.

Поперек прохода было натянуто полупрозрачное марево, заметное только потому, что клубящийся понизу туман скапливался у границы неопрятной кучкой.

Я скользнула вперед, едва касаясь ногами пола. И погрузилась в ватную, глухую тишину. Все ощущения как отрезало. Эта часть замка была мертва. Неподвижные камни, тишина… Как тогда, в подземелье. Даже шепота Степи не слышно.

Закатав рукав, надавила на еще не поджившую царапину, кончиком пальца подцепила каплю крови. И брызнула на преграду.

Прах к праху, кровь к крови… да придут сюда те, чья кровь отзовется, да придут сюда те, чей разум открыт для Зова Охотника…

Тончайшая пелена, едва заметная в тусклом свете парочки огней, медленно сползла вниз, будто бы утягивая за собой изолирующую пелену. Открывая проход для тех жалких остатков древней крови, что сохранилась в представителях высоких родов Хейхольта.

И снова тихий шепот в голове, ненавязчиво подсказывающий, что делать дальше.

Иначе откуда мне знать форму этого Зова?

Подсказывает, подсказывает, подсказывает… Кто? И чем придется заплатить?

Не сейчас…

Сейчас… Я шагаю вдоль стены, мимолетно лаская камни кончиками пальцев. В левой руке верчу кинжал. Вниз, вверх, вправо, влево, атака, защита…

Жаль, что двери распахиваются наружу. Прижавшись к створке, вслушиваюсь в давящую тишину. Какое-то шуршание… будто кто-то возится по полу, или шаркает ногами. Кто-то размером с человека. Тихое невнятно бурчание, подвывание, хлюпанье…

Нырнула в проем, огляделась. В большом зале царила темнота, невнятные отблески гуляли по полупрозрачным слюдяным витринам, за которыми хранилось древнее оружие.

У одной из них что-то копошилось.

Не что-то. Кто-то.

Над неподвижным телом в синем, сидел, сгорбившись и покачиваясь в ритме неслышной мне музыки, худощавый и сутулый маг. Тонкие пальцы нервно тискали камзол, рвали на ленточки дешевые кружева. Обойдя парочку и взглянув в лицо сидящему, я задохнулась.

Сенешаль. Тонкая струйка слюны стекала на ткань из уголка расслабленного рта. В пустых глазах на тонком, будто высохшем в одночасье лице танцевала бездна.

Разума, души - не было.

Нагнувшись, подняла его за подбородок, всмотрелась внимательнее. Кто-то очень аккуратно вынул из этого тела главную составляющую. В заострившихся чертах не было ни грана личности. Не шевельнулась и магия, прежде незримым коконом стихий окружавшая мага. Увы, он фактически мертв, превратившись в растение. И я совершила единственное, что еще мне оставалось. Акт милосердия.

Кинжал перерезал горло, как бумагу. Кровь брызнула на подол, наполняя неподвижный воздух живительными ароматами. Аккуратно, без лишнего шума опустила тело на пол.