Когда подошел Габриел, великанша окинула его быстрым взглядом, и землянин почти услышал тяжелый удар штампа в ее голове. «Приезжий чайник» — заклеймила она Габриела. Следующий шаг землянина был продиктован логикой и честностью перед самим собой.

— Я — приезжий чайник, — промолвил он, одаривая женщину своей самой обезоруживающей улыбкой. — Не могли бы вы мне помочь?

Челюсти великанши перестали работать. Она с подозрением всмотрелась в худого, темнокожего незнакомца.

— Не могли бы вы рассказать мне об этом монументе? Челюсти возобновили свое движение. Женщина кивнула на доску:

— Там все написано.

Габриел посмотрел на доску, словно только что увидел ее:

— Вы правы! Знаете, я всегда обожал женщин, которые не прочь поболтать за работой.

Толстуха медленно кивнула, но ее взгляд стал более дружелюбным.

— Ты со всеми так разговариваешь? Удивляюсь, что ты еще тут расхаживаешь.

Габриел поднял плечи и развел руками:

— Вот такой уж я.

— Чандра Левинсон основала научную базу, которая потом выросла в Кьяру. Эти часы мы установили как памятник ей месяца через два после открытия парка. Они должны хранить время в пределах трех сотых секунды в год… — Голос женщины замер, когда она делала что-то на своем приборчике. — На прошлой неделе их проверили, и оказалось, что за четыре месяца они ушли на три целых шестьсот семьдесят четыре тысячных секунды. Вот почему я здесь. Габриел с уважением посмотрел на маятник:

— А что их движет?

— Постоянный магнит в центре. И он в вакууме; это помогает. Та штуковина, — женщина показала на шар маятника, — весит сто шестьдесят килограммов, вот почему его повторная регулировка становится такой кропотливой работой. Его нужно замедлить, а потом ускорить, прежде чем он действительно войдет в синхронизацию, вот та-а-ак!

Габриел решил, что самое время перевести разговор на другие рельсы.

— Вы давно здесь работаете?

— С первого дня, — с гордостью ответила женщина. — Я была одной из первых в команде, когда проект еще разрабатывался. Джейл Найквист.

— Габриел Кайли. — Габриел пожал протянутую руку. Пожатие великанши было удивительно нежным. — Вообще-то я надеялся, что вы сможете мне кое-что рассказать.

— Да? И что же?

— Одна женщина погибла здесь около трех месяцев назад. Вы, случайно, не знаете, где именно это произошло?

— Нет. — От Джейл повеяло внезапным холодом. — Ты кто? Клещ?

— Простите?

— Газетчик, журналист. — Нет.

— Тогда что у тебя за интерес?

— Она была из моей семьи.

Габриел выдержал ее пристальный взгляд, и великанша смягчилась.

— Ее звали Кайли, — пробормотала она, озаряясь пониманием. — Прости. Не обижайся, но после того происшествия у нас несколько дней клещи ползали по всему парку, все вынюхивали. «Красивая девушка, которая покончила с собой!»

— Покончила с собой? — безмерно удивился Габриел.

— Одна из точек зрения, — фыркнула Джейл. — Всегда найдется кто-нибудь с такой точкой зрения. Нет, я считаю, это был несчастный случай. Она болталась здесь после закрытия, в темноте… — Женщина спохватилась. — Э… я совсем не то хотела сказать.

— Ничего, — пожал плечами Габриел. — А вы не расскажете мне, где это случилось?

— Там, в вельде. — Она показала на желто-коричневый ландшафт слева от Габриела. — Если подождешь минуту, я тебя туда отведу, у меня обеденный перерыв. — Она проверила показания своего прибора, затем щелкнула выключателем. — Пойдем.

Джейл тяжело спустилась с холма с Габриелом на буксире. Дети ушли, их место заняла пожилая беловолосая дама элегантной хрупкости и довольно симпатичная. Она сидела на самом конце одной из парковых скамеек, а рядом с ней стояла старинная плетеная корзина для пикника, огромная и с крышкой. Под той же скамейкой припарковался маленький робот-уборщик, размером и формой с ночной горшок.

— Это Сорильщица, — подмигнув Габриелу, сказала Джейл. — Притворись, что смотришь в другую сторону, и… понаблюдай за ней.

Габриел так и сделал. Старая дама доела йогурт, тайком огляделась и бросила пустой стаканчик перед собой в траву. На миг она виновато сгорбила плечи, затем самодовольная усмешка скользнула по ее лицу, и старушка полезла в корзину за салфеткой. Как только она отвлеклась, робот-уборщик ожил и выскочил из-под скамьи. Слабый скрежет керамических зубов, и стаканчика от йогурта больше не существовало.

— Она приходит сюда каждый день, — объяснила Джейл, — семь дней в неделю. Ни дня не пропускает, и насколько можно судить, приходит с единственной целью: насорить здесь. Не стоило вызывать из-за нее шпиков, да и мы не хотели без особой необходимости выбрасывать людей из парка в первые два месяца после его открытия. Поэтому каждый раз, когда она приходит, мы прикрепляем к ней робота-уборщика. Он следует за ней по всему парку, сколько бы она здесь ни была. Я запрограммировала его на двенадцатисекундную задержку — зачем портить старушке веселье? Смотри, вот это место, вон там.