— Этот ребенок — моя плоть и кровь! И вы его никогда не получите! — несколько устало отвечал ДозирЭ.

Одрин со всей силы треснул кулаком по столу. Блюдо с поросенком подпрыгнуло, во все стороны полетели брызги жира и корфянского соуса. Больше всех пострадал Сюркуф и страшно разозлился. Наградные платки, хвостики, шарф — всё было замарано липким зеленым соусом. Однако Одрин не обратил на это никакого внимания.

— Как ты мне надоел, ДозирЭ! О, кто бы знал! — воскликнул он и повернулся к Сюркуфу: — По-моему, проще с ним покончить! Он всё равно ничего не скажет! А мальчика разыщем сами — не в землю же он его закопал!

ДозирЭ нервно усмехнулся:

— Далеко же вы зашли, если собираетесь вот так вот запросто, посреди Грономфы, убить айма Вишневой армии. Думаете, вам это сойдет с рук?

— Несомненно! — невозмутимо отвечал Одрин. — Мы имеем соответствующие полномочия!

— Вот как?

ДозирЭ осмотрелся. Помимо Сюркуфа, Одрина и двух человек за спиной, в трапезной зале находилось еще человек двадцать. У него не было шансов выйти победителем.

— Но знайте, сегодня вечером я должен быть у Провтавтха! Если я не приду…

— Думаю, что Провтавтх, — с лукавой ухмылкой перебил Сюркуф, — как раз и хотел с тобою поговорить по поводу ребенка. Ведь он возглавляет «Братство Аззира и Нуригеза»!

ДозирЭ не мог поверить своим ушам и онемел от удивления.

— А с ним еще Партифик — Вечный хранитель реки, — насмешливо добавил Одрин. — Так что вряд ли кто-либо огорчится и будет тебя искать, если ты куда-нибудь сгинешь раз и навсегда!

— Это заговор, заговор против самого Инфекта! — молвил глухим голосом ДозирЭ.

— Ничуть! — уверенно отвечал Одрин. — Наоборот, все мы только заботимся о его благополучии. Но еще больше мы заботимся о благополучии Авидронии…

— Которая, между прочим, — продолжил за Одрина Сюркуф, — принадлежит прежде всего Гражданам — белитам, и никогда не должна подпасть под деспотию одного человека, например, объявившегося наследника. Двое законников, которые написали трактат «Обряд Аззира и Нуригеза», были необычайно умны и всё предусмотрели. Но кто-то же должен следить за соблюдением этих мудрых законов?..

— Что ж, вы меня убедили, рэмы. — ДозирЭ поник и опустил голову.

Сюркуф и Одрин радостно переглянулись, но одновременно ДозирЭ неуловимым движением скользнул с сиденья в сторону, и в его руке каким-то непостижимым образом оказался кинжал. Не успели те, кто ранее стояли за его спиной, опомниться, как один получил удар в грудь, а другой был смертельно ранен в живот. Оба слетели с подиума, выломав часть балюстрады.

Сюркуф вскочил, выхватил меч и отступил за спину Одрина. Вся кратемарья пришла в движение. Посетители трапезной залы уже подступали к ДозирЭ со всех сторон, угрожая мечами, кинжалами и даже самострелами.

Единственный, кто и не шелохнулся, был невозмутимый Одрин.

— Я же предупреждал, что он крайне опасен, — с раздражением сказал он. — Ты, Сюркуф, ни разу не видел его в настоящем деле. Я же неоднократно наблюдал, как он сражается. И вот тебе результат…

ДозирЭ тем временем медленно вытянул из ножен меч и отвел его немного в сторону, встав в защитную позицию, характерную для тактики капроносов. К его большому сожалению, это был не тот доблестный клинок, боевой проверенный друг, с которым он не расставался все последние месяцы, а меч айма Вишневой армии. Впрочем, тоже очень опасное оружие с тонким длинным клинком.

— Атаковать его! — скомандовал Сюркуф.

— Стойте! — воскликнул Одрин.

Он вышел из-за стола и приблизился к ДозирЭ.

— Давай так, — сказал он ему. — Мы сразимся один на один. Ты же давно об этом мечтал, да и я тоже. Если ты проиграешь схватку, пусть даже будешь при смерти, ты нам скажешь, где утаил Волиэну. Так, кажется, его зовут? Согласен?

— Не делай этого! — недовольно предостерег Сюркуф. — Не время сейчас проявлять благородство! С каких это пор ты стал таким великодушным?!

— Послушай, — сердито отвечал ему дорманец. — Пока ты отсиживался в своем портофине в Круглом Доме, составляя онисы, я целыми днями сражался. Я на особом счету у Алеклии. Разве ты этого не знаешь? Поэтому шансы мои довольно велики. И потом, этот молодой человек, хоть мы его и ненавидим, — не визгливый молочный поросенок, которого можно просто прирезать, не грязный дикарь и не вонючий цинит партикулы. Он совершил во славу Авидронии массу подвигов и, наверное, все-таки заслуживает более или менее достойной смерти. Это даже Инфект понимал… К тому же, если я в честном поединке убью самого ДозирЭ, меня наверняка признают лучшим поединщиком Авидронии.