Хавруш почти ничего не чувствовал, кроме пламени в груди и острой боли с левой стороны. А того, что все говорили и о чем именно говорили, он не слышал из-за громкого частого стука сердца — в висках, в ушах, в горле, во всем теле.

Безвольный, обессиленный, едва живой, в изорванной одежде, с лицом, залитым кровью, потому что ударами кулаков и ног ему выбили глаз, свернули нос и рассекли губы, он — невероятно толстый, уродливый, мерзкий, стоял под дождем возле ужасного орудия убийства и почти безразлично глядел оставшимся глазом на беснующуюся кровожадную толпу.

«На кол! На кол!» — ревели опьяненные происходящим горожане.

В последний момент Хавруш вспомнил почему-то Твеордана, которого казнил сразу после поражения в битве под Масилумусом. Народ его всегда боготворил, но когда военачальника сжигали, все радовались. Тогда Хавруш еще подумал: «Когда-нибудь то же самое может случиться и со мной. И этот жалкий подлый народишко, не знающий, что такое настоящая преданность, будет с такой же охотой проклинать МЕНЯ, с тем же искренним удовольствием втаптывать в грязь МОЙ прах!»

О, Дева! Прости меня за все мои оскорбительные слова в твой адрес! Прими меня в свой потусторонний благодатный мир! Может быть, я там встречу брата, упаду ему в ноги и повинюсь в содеянном!

О! Как глупо и как страшно! Сражался, повелевал миллионами, владел горами золота, всю жизнь мечтал быть интолом, чтоб спасти этот недостойный народ от нищеты и позора. И вот какой конец…

Какая унизительная смерть! Неужто я ее заслужил?! Я, потомок Тедоуса!

Во всем виноват Фатахилла! Только он! Зачем я взял тогда его поганые деньги, зачем согласился помогать ему и служить, зачем обрек мой народ на такие страдания?!

Жизнь кончается. Всё!

Внутри будто что-то лопнуло, и горячий огонь разлился по всей груди. Хавруш стал задыхаться, потом с отчаянием оглянулся на Дворец Тедоусов и вдруг увидел Хидру, стоящую у окна. «Прости!» — шевельнулись губы, он вздрогнул и начал падать…

Преждевременная смерть Хавруша не устраивала никого. Те, кто стоял рядом, подхватили сильными руками обмякшее тело, окружили со всех сторон, сорвали с него одежду и через мгновение уже насаживали на кол бывшего Верховного военачальника и бывшего Наставника. Всё произошло слишком быстро — никто ничего не понял. Сначала толпа молчала, что-то соображая, а потом вдруг восторженно заревела.

Хавруш мертв!

Боль пронзила сердце Хидры. Не в силах больше смотреть, она закрыла лицо руками. Однако почти сразу она услышала неясный шум. Она с трудом различила: «Нэтус! Наследник! Нэтус!» Она вновь посмотрела на площадь и увидела, как человек триста решительно направились к дворцу. «Теперь наша очередь!» — с ужасом подумала она и подавленно сообщила всем, кто находился в зале:

— Они идут сюда!

Чернолицая Мкусси вдруг визгливо зарыдала и, осев, сползла по стене на пол. Юноши-рабы куда-то разбежались. Зваргус встал в боевую стойку, приготовившись сражаться, а Нэтус шмыгал носом и, силясь сохранить остатки мужества, боролся со слезами, которые наворачивались на глаза. Он уже прекрасно знал, что должно остаться в памяти поколений: юный интол Иргамы умер с завидным мужеством.

Вскоре в прилегающих галереях послышался шум короткого боя. Двери распахнулись, и на пороге появилось несколько мужчин, вооруженных кривыми мечами. Зваргус бросился в атаку, но самый рослый мужчина играючи выбил из его руки меч и кулаком в грудь отбросил лучника далеко к стене.

Бунтовщики было двинулись вперед, но тут увидели игрушечную армию, преградившую им путь, а за ней мальчика в меховой накидке, золотой шапочке и с шарфом Верховного военачальника Иргамы на плечах. Они в замешательстве остановились.

— Ты Нэтус? — спросили они.

— Да, я интол Иргамы! — дерзко отвечал мальчик.

— О-о! — воскликнули мужчины, переглянулись и вдруг все как один упали на колени.

— Что вам надо? — спросил Нэтус с вызовом.

— Прости нас, Лучезарный, — робея, отвечал тот, что отбросил Зваргуса, — но народ хочет видеть тебя. Не мог бы ты пойти с нами?

— Не ходи! — шепнула сыну Хидра.

— Хорошо! — не раздумывая, ответил Нэтус вошедшим, — мои подданные имеют право видеть своего интола!

Аккуратно ступая, чтобы не сбить какого-нибудь деревянного воина, мальчик вышел вперед. Бунтовщики почтительно расступились, пропуская его к двери. За Нэтусом последовали побелевшая от ужаса Хидра и еще не совсем пришедший в себя Зваргус, на которого более никто не обращал внимания.

В галереях и на лестницах царил хаос, всё было разрушено, поломано, а погибших лежало столько, что некуда было ступить. Всё вокруг было забрызгано кровью.

Нэтус первым появился на Могильной площади, его узнали, и тут вся огромная толпа возликовала. От тысяч голосов задрожали все здания в округе: