Еней посмотрела вверх, сложила ладони лодочкой, и над ее пальцами затрепетало легкое невесомое пламя, похожее на оранжевого мотылька. Оно сорвалось с рук и стало подниматься, превратившись в беззаботно витающий в потоках воздуха огонек. Его яркий свет заставил расступиться мглу подземелья, и все увидели нутро пирамиды. Стройные колонны подпирали выступы, на краю которых стояли точно такие же колонны, образуя перевернутую «лестницу», заканчивающуюся маленьким квадратным оконцем колодца. Он манил холодными зимними звездами и призрачной свободой.

Леа в который раз подивилась причудливой фантазии и усердию древних строителей, сумевших вытесать из цельной скалы такую красоту. Жалко только, красота эта сейчас служила не людям.

Тем временем напарники принцессы по одному забрались по колоннам на первую площадку, затем еще выше – на вторую и уже с нее спустили веревку. С Леа осталась только жрица.

Она долго шептала молитвы, держа руки над статуей, а потом виновато сказала:

– Не получается определить, что за магия ее защищает. Леа, вам придется справляться с колдовством самой. Надеюсь, ваш дар сильнее.

С этими словами Еней осенила ее высочество обережным знаком и как кошка взобралась по колонне.

Оставшись в одиночестве, Леа снова вгляделась в каменное лицо. Кровь, заливавшая статую, растеклась по трещинам. В пустой глазнице что-то мерцало – то ли залетевшая туда алая капля, то ли возрождавшееся око идола.

Перед глазами принцессы снова встали четкие картины давнего сна: катящиеся по лестнице изувеченные тела и груда еще трепещущих сердец на подносе.

Девушка быстро соорудила веревочную «сбрую», опутав грудь и бедра, вынула нож Оне и вонзила его в сверкающий рубин. Драгоценный кристалл неожиданно легко раскрошился под острой сталью, и в то же мгновение идол рассыпался, оставив на постаменте лишь кучу черного песка.

Словно повинуясь неслышному приказу, Леа рукой зачерпнула песок. Сообразить, что дальше делать с добычей, девушка не успела – резкий рывок веревки, и ее высочество вдруг оказалась в нескольких ярдах над полом. Весьма своевременно, надо сказать, – внизу по желто-розовому известняку растеклось огненное море. Горело все: камень, кровь, песчаная куча, основание колонн, бронзовые статуи. Огонь охватил даже стены, грозя поглотить в жарком вихре весь зал, а может, и весь храм.

Со следующим рывком Леа оказалась выше медного конуса.

У девушки перехватило дыхание – над полым чаном застыли подвешенные на цепях жертвы. Их лица были искажены предсмертной мукой и ужасом, глаза мертво смотрели прямо на принцессу. Кровь сочилась из ран, стекая по стенам конуса, как по гигантской воронке, питая украденной жизнью черного идола.

Лишь на мгновение мелькнула эта страшная картина перед девушкой: Леа выдернули из огненного ада так же быстро, как энданские крестьянки из грядок – морковь.

– Ты не обожглась? – заботливо поинтересовалась Гуалата, и Леа почувствовала – ладони действительно горят.

Стоило их разжать, как стоявшая рядом жрица ахнула:

– Да разве так можно?!

Она торопливо достала из сумки серебряную коробочку, в которую принцесса пересыпала добычу, а затем еще одну, полную прозрачной зеленоватой кашицы.

Еней быстро смазала обожженные до мяса ладони ее высочества, не забыв ее отчитать:

– Как вы могли так беспечно, не спросив совета, схватить первое попавшееся, на что упал ваш взгляд?! Ийаду Арзилу, несомненно, заинтересует это вещество, но это не повод калечить себя! Вы теперь еще месяца три меч в руки взять не сможете. Это по-хорошему, а если по-плохому… – Женщина, не договорив, вздохнула. – Больно будет, очень.

С этими словами она ловко перевязала ладони девушки мягкой тканью.

Леа стиснула зубы – да кто же знал, что проклятый демон так жжется?! А теперь чего пенять, поздно.

Огонь внизу разгорался все сильнее. Казалось, он затопит весь храм. Однако стоило последнему человеку выбраться через колодец, как пожар унялся так же быстро, как начался. Спуск по гигантской лестнице не отнял много времени, но внизу лазутчиков уже поджидали десяток зубастых полулюдей-полуящериц. Точно такие убивали рабов в видении принцессы. Только теперь они имели дело не с безоружными людьми. Слаженно пропели стрелы, и четыре тела рухнули замертво на землю. Оставшиеся твари встретили смерть от мечей.