–  Хорошо.
– Королева нетерпеливо махнула рукой.
– У меня не осталось времени для церемоний.

Маут поднял одно колено и обхватил его руками, как мальчишка. Более уютно, подумала она, он мог бы чувствовать себя, разве что сев на подлокотник кресла.

Армигер склонил голову набок и смерил собеседницу оценивающим взглядом.

–  Тебе никогда не нравились церемонии, верно? Королева коротко рассмеялась.

–  Верно. С ними помогает справиться только привычка. Слова автоматически слетают с губ, пусть даже они оставляют привкус пепла во рту.

–  Я не верю, что это единственный источник твоей страсти. Потому что твоя страсть исходит из более глубокого источника. Она захватывает всех, кто находится вокруг тебя. И поэтому люди следуют за тобой - ты сама знаешь. Не потому, что ты королева.

–  Да?
– Такого комплимента она не слышала никогда.
– Разве я не воплощение скандала для всего королевства?

Он пожал плечами:

–  Разное говорят. Я пришел к тебе, поскольку хотел послушать твою историю.

–  Зачем?

Армигер задумался, глядя на янтарное небо.

–  Я читал книги в твоей библиотеке. Они все указывают на что-то… на какую-то тайну. Я имею в виду тайну почти в религиозном смысле. Сначала я думал, что мне нужны факты, но теперь я понимаю: мне нужно гораздо больше. Мне необходимы ответы.

–  Тебе? Человеку, чей разум является неуязвимой крепостью истории?
– Гала рассмеялась.
– Ты меня удивляешь!

–  В отрывках твоей истории, которые я слышал, - серьезно произнес Армигер, - я поймал отзвуки этой тайны. Наверняка ты знаешь больше, чем тебе кажется. Ты владеешь мудростью, которую скрываешь от себя самой.

–  И ты можешь показать мне эту мудрость? Руки у королевы дрожали, как тогда в саду.

–  Не знаю.

–  Ты играешь со мной!

Гала в ярости подалась вперед и почувствовала, как платье разошлось у нее на спине. Она быстро прижалась к спинке дивана.

–  Нет.

–  А что ты дашь мне взамен? Извини, но я не хочу больше слушать о твоем прошлом.

Армигер долго смотрел на нее. Что-то похожее на улыбку порхало вокруг его губ. От этого оценивающего взгляда сердце у Галы забилось сильнее. Она невольно посмотрела на мускулы его рук, на гордо развернутые плечи.

Потом он лукаво улыбнулся.

–  Я буду не удивлен, если к полудню все станет ясно.

–  Что ж… Маут склонился к ней.

–  Расскажи мне свою историю, - попросил он.

Гала закрыла глаза. Лишь один человек до него просил рассказать об этом - не историю вообще, а ее историю. Она чуть не задохнулась от горя.

–  Хорошо. Я попытаюсь рассказать ее, как сказку. Я часто этого хотела. Порой я представляла себе, как мой ребенок садится ко мне на колени и я ему рассказываю… У меня не будет детей. Но история - вот она.

Во-первых, пойми, что меня считали безумной уже в детстве, как считают и теперь. Однако по другим причинам: меня подводило чувство справедливости. Я обращалась с крестьянами и слугами с таким же уважением, как и с королями и принцами, и это ужасно раздражало маму, с которой я все время боролись. Она пыталась внушить мне чувство классовой розни - и ее божественной справедливости. Не скажу, чтобы я сражалась против себя самой на стороне угнетенных - что она могла бы понять, хотя это и было достойно осуждения. Я просто не видела особой разницы между нами.

А потом, когда мне исполнилось двенадцать лет, произошло одно событие. Не будь его, я стала бы обыкновенной принцессой… ха! Да-да, все могло быть.

Видишь ли, у моего отца хранилась некая книга - как и у всех королей от самых древних времен. В этой книге веками фиксировали разные высказывания Ветров вместе с интерпретациями и предсказаниями. Кое-что из того, что напророчили древние, сбылось: например, необычная погода как-то весной и опустошительный пожар в Белфонре. А моему отцу и его мудрецам удалось сделать единственное предсказание, а именно: королева должна умереть.

Позже я поняла, что это был лишь предлог. Отец положил глаз на другую женщину, на которой со временем женился. Она оказалась бесплодной, хотя он долгие годы отказывался признать этот факт. Однако в то время я ничего не поняла за исключением того, что Ветры повинны в смерти моей матери.

Я гуляла в саду с любимой дуэньей, когда мне сообщили об аресте матери. Дуэнья тут же расплакалась, упала передо мной на колени и вцепилась в мою юбку. Она была старше, а потому сразу сообразила, что происходит. Прежде мы с ней обсуждали некоторые аспекты человеческой природы, в частности, ее косность, которую она воспринимала как нечто само собой разумеющееся, а я с юношеским негодованием отвергала напрочь. «Ничто в нас не предопределено!» - заявляла я с надутым видом. Однако арест моей матери был теперь предопределен, и дуэнья вскричала: «О, принцесса! Твоя юность кончилась навсегда. Где та девочка, с которой я играла в летних садах? Скоро ты станешь желчной женщиной, обуреваемой жаждой мести. Ты перестанешь смеяться, ты будешь рыдать, думая о жизни, и ты отошлешь меня, чтобы я не напоминала тебе о тех навсегда ушедших временах, когда ты могла быть счастливой!»