Гала попала в живой лабиринт, направлявший ее движение. Принцессу ненавязчиво и незаметно препроводили к обеденным столам. Лавйн не спускал с нее глаз, не обращая внимания на окружающих.

Почти дойдя до столов, она обернулась и посмотрела назад. На него.

Он запомнил этот миг на всю жизнь. Он был так счастлив! Что-то между ними произошло.

Впереди раздались пронзительные крики. Лавин открыл глаза. Они были в глубоком ущелье неподалеку от города. Здесь, при бледном свете костров, бригады пленных трудились по ночам, мастеря снаряды для паровых пушек.

Генерал и Хести спешились и подошли к карьеру, где пленные роялисты, подстегиваемые плетьми, с руганью и стонами обтесывали камни. За прошедшие годы рабочие глубоко вгрызлись в гору. Нижние слои были соляными. Лавин, никогда ранее не видевший карьеров, залюбовался ровными стенами. При дневном свете они, наверное, сияли белизной. Здесь пахло океаном, и этот запах вызвал у генерала улыбку.

Соль стоила дорого, и карьер хорошо охранялся, поскольку люди генерала хотели получить свою долю добычи. Они пытались добраться до ценного продукта, однако соляной пласт лежал гораздо глубже. Лавин хотел, чтобы к тому времени, когда придет пора обстреливать город, у пушек высились горы камней размером с дом. Соль тоже пригодится, не важно, дорогая или нет. Его люди соберут обломки и купят себе награду. Лавин не мог купить то, что хотел, поэтому оставался равнодушным к искушению.

–  Сюда!
– позвал один из надзирателей.

Там собралась большая толпа - и солдаты, и заключенные. Когда Лавин проходил мимо, пленники не выказывали признаков страха. Они смотрели на него открытым взглядом. Их реакция вызвала у Лавина неловкое чувство - они были ее созданиями, и он не понимал их.

–  Сэр!
– торопливо отдал честь надсмотрщик.

Его объемистый живот блестел от пота в пламени факелов. Он стоял возле большой глыбы белой соли толщиной как минимум в полметра. Двое загорелых солдат осторожно обрабатывали поверхность глыбы кисточками для рисования.

Лавин скептически склонил голову набок, взглянул на надсмотрщика, потом на Хести.

–  И ради этого ты притащил меня сюда среди ночи?

–  Посмотрите, сэр!
– показал надсмотрщик.

Лавин шагнул к глыбе. В ней был человеческий труп. Очертания тела, пусть искаженные, ясно проглядывались сквозь бледно-молочные кристаллы. Лавин в шоке отпрянул, затем снова сделал шаг вперед, заинтригованный этим малоприятным зрелищем.

–  А где…

–  Глыба свалилась вон оттуда, - показал надсмотрщик, - часа два назад, и раздавила одного из рабочих.

Когда остальные пошли вытаскивать его, им показалось, что он залез на глыбу и погиб на ней, - потому что они увидели силуэт, понимаете? Но его нога торчала из-под глыбы.
– Надсмотрщик расхохотался.
– А три ноги - это слишком, верно? Они присмотрелись повнимательнее. А потом позвали меня. Я, в свою очередь, позвал полковника, - закончил он, явно выдохшись от этой речи.

Хести провел пальцем по контурам фигуры.

–  Мастер, отвечающий за карьер, считает, что слои, которые мы разрабатываем, были заложены опреснями восемьсот лет назад.

Лавин поднес к лицу побелевший палец. Море.

–  Значит, в то время здесь была соляная равнина? Как же тут образовались холмы?

–  В основном благодаря смыву поверхности, но это скорее подводная соляная гора, а не равнина. Иначе здесь вся округа была бы разрыта на несколько километров. Посмотрите сюда, сэр!

Внизу, чуть правее тела, кристальный блок был прочерчен темной линией.

–  Что это?

На погребенном в соляной глыбе человеке был военный мундир. Лавин разглядел даже патронташ. А из-за плеча, без сомнения, торчал ствол мушкета.

У Лавина перехватило дыхание. Мушкеты являлись собственностью королевской гвардии. Так было всегда, насколько он знал. Много поколений назад Япсия была в точности такой же, как в детстве Лавина. А потом пришла Гала, нарушила древние традиции и привела его народ на край гибели.

В свете факела блеснуло что-то еще. Лавин склонился ниже.

–  Дайте больше света! Принесите фонарь!

Люди бросились выполнять приказ. Лавин услышал, как Хести хохотнул у него за спиной.

«Да, Хести, тебе удалось меня отвлечь, - подумал Лавин.
– Можешь быть доволен собой».

Когда принесли фонари, Лавин присмотрелся еще раз. Действительно, на сморщенном пальце солдата, вросшего в соль, блестело серебряное кольцо.

Лавин выпрямился, потер кулаками глаза - и тут же зажмурился от попавшей в них соли.

–  Сэр?

–  Кольцо. Снимите его с трупа и принесите мне. Генерал, моргая, оглядел стоявших вокруг подчиненных. У них был смущенный вид.

–  Я не мародер. Мы вернем ему кольцо после осады и похороним его с почестями, как королевского гвардейца. Но кольцо - символ продолжения традиции. Я хочу надеть его на палец, когда поведу вас в бой.