–  Постараюсь, - буркнул юноша.

–  Вот и хорошо.
– Мэй вскочила с кровати.
– Пойду поищу Акселя. Пожелай мне удачи.

Джордан проводил ее взглядом и, когда она ушла, запер дверь на задвижку. А затем принялся осматривать известку в швах вокруг окна, проверяя ее на прочность.

Акселя, естественно, поселили в главном здании. Каландрии не составило труда найти его апартаменты; все слуги знали его, хотя он пробыл здесь всего два дня.

Мэй, прыгая через ступеньку, поднялась на третий этаж. Она невольно улыбнулась, вспомнив, как Аксель ткнул того щеголя носом в землю. У двери Мэй остановилась и посмотрела на себя. На ней все еще был оборванный дорожный костюм. Жаль, что они не приехали раньше Акселя; тогда она встретилась бы с ним в элегантном платье, с жемчужинами в ушах. Она вздохнула и постучалась в дверь.

–  Войдите!

Мэй вошла в роскошную спальню. Комната была огромной, с прекрасным видом на окрестности. На окнах висели бархатные занавеси, над кроватью - такой же бархатный балдахин. Резные ножки кровати, украшенные орнаментом, были позолочены - а может, отлиты из золота. Из-под кровати торчал носок женской домашней туфельки. Действительно, спальня Акселя…

В чистом пиджаке и синей шелковой рубашке, он встал из-за письменного стола.

–  Привет!
– Аксель раскрыл ей объятия.
– Только не бей меня больше!

Мэй тепло обняла его. От Акселя все еще пахло вином, но она знала: он наверняка принял антиалкогольное средство перед встречей с ней. Аксель держал ее в объятиях на секунду дольше, чем ей хотелось бы, но это тоже было в порядке вещей. Наконец, отпустив ее, Аксель обвел комнату рукой:

–  Ничего себе местечко, да?

–  Ничего другого я от тебя и не ожидала, - ответила Мэй, глянув на туфельку.

Ее всегда поражала способность Акселя приноравливаться к обстоятельствам. В конце концов, он не был профессионалом, как она. Каландрию учили шпионажу и разведывательному искусству люди, для которых это было религией. Они забрали ее из приюта, где она очутилась после ареста и смерти матери, и отрезали все нити, связывавшие девочку с миром и домом. Они не просто сделали из нее другую личность - ей дали целый набор личностей. С тех пор Каландрия не играла, только когда спала. Она могла быть более или менее самой собой лишь в тех случаях, когда ей удавалось обмануть своих работодателей - и то исключительно с близкими друзьями, такими как Аксель.

Она встретилась с Акселем в глухом космическом уголке, на морозной планете без солнца. Он был контрабандистом. Они уже не впервые заключали взаимовыгодные соглашения, и каждый раз Каландрия была другой личностью. Акселю было непросто приспособиться к ее игре, но он сумел это сделать, и Каландрия прониклась к нему искренней симпатией. Сейчас она воспользовалась возможностью и выбранила его за беспечность.

–  Если бы мне поручили заманить тебя в западню, ты проходил бы сейчас курс декриминализации, - сказала она ему.
– Считай, что тебе повезло.

Аксель только рассмеялся.

Каландрия нуждалась в маскировке, чтобы внедряться в разные общества и субкультуры, чего требовала ее работа, в то время как Аксель, где бы он ни был, сразу же обзаводился друзьями, ни на йоту не меняя собственную наружность и манеру поведения.

–  Посмотри-ка на эти картинки!
– сказал он, подтащив ее к стене. Стены были увешаны большими выцветшими фотографиями предков клана Боро.
– Напечатаны на фарфоре, а потому неподвластны времени. Здорово, да?

Мэй приподняла бровь.

–  Пожалуй.

Фотография была разрешена Ветрами, как и другие элементарные химические процессы. Аксель это знал. С чего вдруг его так заинтересовали эти снимки? Они не шли ни в какое сравнение даже с самыми примитивными голограммами.

Аксель взялся за графин с вином.

–  Прекрати!
– сказала Мэй.
– Еще не вечер.

–  Потрясающие картинки, по-моему, - отозвался Аксель.
– Особенно эта, напечатанная на пергаменте.

Он поставил графин на резной столик под снимком, взялся обеими руками за рамку и снял фотографию со стены.

Перед ними открылась дыра неправильной формы - широкий конец вделанного в штукатурку большого рога. Каландрия изумленно раскрыла глаза. Аксель поднес руку к уху, встав в позу усердно слушающего человека, а другой рукой выразительно махнул Каландрии.

–  Интересно, как они это сделали?
– откашлявшись, спросила она.

–  Что именно? Фарфор или пергамент?

Аксель взял графин и кивнул в сторону рога. Мэй покачала головой.

Пожав плечами, Аксель вылил содержимое графина в рог. Красное вино забулькало, стекая в трубку в стене - и, очевидно, в ухо того, кто слушал с той стороны.

Аксель фыркнул, чрезвычайно довольный собой, и, схватив со стола шелковую салфетку, сунул ее в отверстие рога. Затем повесил фотографию обратно и сдул с рук пыль.

–  Он здесь один. Теперь мы можем поговорить.

–  Брось!
– сказала Каландрия.
– С какой стати им нас подслушивать? Мы же просто гости.

–  Время такое.
– Аксель перевернул обитый белым плюшем стул и оседлал его, положив руки на спинку.
– Здесь собрался весь клан Боро, а это плохо. Старик Юрий может подумать, что мы - шпионы.