Под вывеской «Фотоателье» виднелись верхние засечки каких-то других букв. Это вполне могло быть слово «Вальтера».

–  Кто снял групповое фото, серлинг?

–  Лоренс Пакин. Он занимался психолингвистикой Ветров.

–  У вас есть какие-нибудь данные о нем?

–  Лично о нем - очень мало. Зато он оставил целую библиотеку записей. Некоторые из них закодированы, однако если вы хотите на них взглянуть…

–  Погоди! Закодированы, говоришь? Каким образом?

–  С помощью примитивных, но эффективных ловушек. Такой код невозможно взломать грубой силой. А поскольку мы так и не подобрали ключ…

–  Другие последователи Талиенса тоже пользовались подобными кодами?

–  В то время большинство из них так поступали, мисс Маунс.

–  Кто-нибудь пробовал открыть записи Пакина ключами Талиенса?

–  У меня нет таких данных. Предполагалось… - Голос серлинга изменился.
– Мы полагали, что это личный код Пакина. Он не был связан с движением Талиенса.

Серлинг говорил сейчас голосом правительства Архипелага. Очевидно, оно слушало ее беседу с серлингом. Мария разговаривала с самым древним и могущественным богом в Галактике, созданным на основе человеческой технологии. Но это ее не обескуражило. Ничуть не смутившись, она спросила:

–  У вас есть какие-нибудь ключи участников гамбургского заговора?

–  Да. Насколько я понимаю, вы хотите попробовать вскрыть ими файлы Пакина и посмотреть, что получится?

–  Да!

–  Не знаю, с чего вы взяли, что Пакин был связан с движением Талиенса, но будь по-вашему. Если ключ подойдет, вы увидите содержимое файлов во внутривиде.

Мария закрыла глаза…

…и, открыв их, увидела кучу текстов, диаграмм и таблиц - сотни страниц, хлынувших ей в руки из древности.

Снова закрыв глаза и постукивая себя кулачками по голове, Мария пустилась по комнате в пляс, без слов распевая триумфальную песнь.

Аксель надеялся, что она уже в отеле. Он улыбался во весь рот, хотя и видел, что другие туристы глядят на него косо. Такое открытие - это вам не кот начихал! Теперь он не просто крутой и тупой наемник! Не безмозглая гора мускулов! Ха!

Когда дверь скользнула вбок и Аксель увидел Марию в комнате, он сразу же открыл рот и…

–  У меня есть разгадка!
– выпалили они в унисон. Он осекся. Она тоже.

–  Что?

–  Как?

–  Нет, правда, я…

–  Я как раз хотела тебе рассказать… Оба умолкли.

На сей раз они настороженно посмотрели друг на друга. Аксель наконец вошел в комнату, закрыл дверь и сказал:

–  Я знаю, в чем порок системы! Мария скрестила на груди руки.

–  Я тоже знаю. Это Талиенс.

–  Нет, это ДНК.

Они вновь обменялись настороженными взглядами.

–  Ну-ну…

Аксель решил проявить благородство: выбрал диванчик помягче и плюхнулся на него. Стало быть, она думает, что разгадала секрет? Ладно, он выслушает ее, а затем прихлопнет своим открытием!

–  Выкладывай, - сказал он, благодушно махнув рукой. Мария подошла к бару и стала рыться в шкафчиках.

–  Не грех и шампанского выпить! Секрет все время был у нас перед носом. Просто никто не знал, куда смотреть!

Когда она рассказала, как ей удалось открыть закодированные записи Пакина, уверенность Акселя была несколько поколеблена. Нет, и все-таки он прав…

–  …проект Вентуса представлял собой попытку воплотить семантические категории в виде физических предметов. Дерево знает, что оно дерево, облако - что оно облако. Это, естественно, в корне противоречило устройству правительства Архипелага; у нас база данных находится во внутривиде, и мы все имеем к ней мысленный доступ. Вентус - попытка воплотить в жизнь мечту Платона и Пифагора о сущностях, скрывающихся за внешними явлениями. Верно? Но Пакин понял, что таким образом возможности Ветров ограничиваются. Процесс терраформирования мог провалиться, если бы Ветрам было навязано антропоцентристское мировосприятие. А поскольку Пакин был тайным поклонником Талиенса, ему оставалось сделать всего один маленький шаг - внедрить в их программы новую языковую игру. Понимаешь? Поэтому нано стали «адвокатами» физических объектов, в которых они поселились. Предполагалось, что проект Вентуса воплотит антропоцентристскую метафизику, однако то, что сделал Пакин, позволило Ветрам создать свою, нечеловеческую, метафизику. В процессе терраформирования Вентуса они изобрели новый способ мышления, который оказался более эффективным, чем тот, что дали люди. Они перестали думать, как мы. И поэтому не разговаривают с нами!

Мария с сияющим видом поставила перед Акселем бокал с шампанским.

–  Да?
– Он взял бокал с задумчивым видом.
– Тем не менее с Туркаретом они говорили.

–  По его словам.

–  Они действительно общались. Я выяснил. Мария вздернула бровь.

–  Да что ты говоришь?

Перед ним опять была высокомерная ученая особа, с насмешкой глядевшая на отщепенца - солдата удачи. Аксель горько улыбнулся в ответ и глотнул шампанского, даже не почувствовав вкуса. Потом поставил бокал на стол и сказал:

–  ДНК Туркарета существенно отличается от вентусского стандарта.

–  Правда?
– иронично улыбнулась Мария.

–  Во-первых, у него есть дополнительный нейронный блок в аудиовизуальных долях мозга, почти в том же месте, куда Армигер внедрил свои имплантаты Джордану. Другими словами, нечто вроде биологического радио. Во-вторых, во всех остальных аспектах Туркарет архаичен: его ДНК соответствует норме человеческого генома, утвержденной в 2013 году.

–  То есть?

–  У нас с тобой другой стандарт ДНК. В наши дни такого генома ни у кого нет, даже у Джордана. Наши ДНК соответствуют норме 2219 года или более поздней, то есть из наших ДНК убраны все опасные участки. Такие древние болезни, как, например… - Аксель задумался в поисках примера.
– Короче, какие-то ужасные были болезни, и в старых стандартах их возможность не аннулирована. Дело в том, что Туркарет соответствует этой норме, в то время как, судя по выборочным исследованиям твоего же института, ДНК современных вентусцев подходит под стандарт 2219 года.