Выскользнув в коридор, Джордан тихонько закрыл дверь. Отгоняя от себя поток видений, он прошел по земляному полу за спиной у стражника и потихоньку направился к каменным ступенькам, ведущим наверх. Добравшись туда, выдохнул воздух, который задерживал в груди, и стал медленно подниматься, останавливаясь на каждой ступеньке и оглядываясь на охранника с ножом. На сей раз, если его поймают, простым битьем дело не кончится.

Поднявшись из подвала, Джордан увидел служанок, которые несли охапку белья, и нырнул в нишу. Когда они прошли, юноша высунул голову; метрах в пяти от него был черный ход. Оставалось лишь дойти до двери…

Однако он не мог этого сделать. Разговор, который передала ему сверху Ка, был до жути знаком Джордану если не в деталях, то по сути. Точно так же, как отец Джордана приказал Эмми принять ухаживания Туркарета, дядя Тамсин велел ей стать его вещью - вернее, наживкой, которую он сунет под нос сыночку из какого-нибудь высокородного семейства. И хотя Джордан не понял, чем угрожал племяннице Сунейл, угроза была явно нешуточной.

В принципе Джордан ничем не был обязан Тамсин. Однако он знал, что не сможет жить в мире с самим собой, если бросит ее на произвол судьбы. Точно так же, как не смог бы жить дальше, если бы остался в кровати, когда Эмми сбежала в лес.

Тамсин тонула.

Воды здесь не было. Она могла дышать, сердце еще билось, она была способна, ходить, сидеть и даже есть. И все-таки она тонула.

Существо, внешне похожее на ее дядю, двигалось по комнате и что-то говорило, но Тамсин больше не понимала слов. Они звучали в ее ушах словно под водой, резкие и искаженные.

Ужас охватывал Тамсин всякий раз, когда она глядела на это существо, понимая, что внутри знакомого тела жила душа, которая помогла ей, приютила ее, заботилась о ней, смеялась с ней - и убила ее родителей.

–  Ложись спать, - сказал он.
– Завтра будет новый день, племяшка.

Ей приходилось молчать, чтобы выжить, но внутри она кричала ему: «Ты знал, что солдаты идут! Ты знал и никому не сказал! Ты не сказал папе… Ты погубил их, погубил!»

Самое ужасное, что она все понимала и раньше, где-то в глубине души, которой приказывала каждое утро: «Спи, не смотри!»

Она сидела, как немая, и бездумно кивала, а потом встала и пошла к своему ночному «гробу».

Пока она шла, ее все глубже и глубже затягивало ко дну.

–  Тамсин!

В голосе звучала тревога, которую когда-то (неужели вчера?) она принимала за искреннюю привязанность. Девушка обернулась к нему, зная, что лицо ее застыло и лишено всякого выражения.

–  Иногда… - Он посмотрел ей в глаза, потом опустил взгляд и продолжил: - Иногда нужно заставить себя не думать о том, что происходит здесь и сейчас… Не думать о том, что ты делаешь. Для своего же блага в будущем.

Сил хватило лишь на то, чтобы кивнуть. Потом она встала на колени и открыла «гроб».

«Только не кричи», - раздался голос ниоткуда.

Тамсин замерла. Голос был странный, еле слышный, словно писк мышки.

«Это я, Джордан. Я свободен, и я ухожу. Не знаю, как ты относишься ко мне, Тамсин. Надеюсь, ты меня не выдашь».

Тамсин заглянула за гроб, посмотрела вверх, на стену. Никого не было.

–  Где ты?
– прошептала она.

–  За дверью.

Однако дверь была в другом конце комнаты, а голос раздавался рядом.

–  С кем ты разговариваешь?
– спросил дядя.

Он подошел к ней и встал за спиной. Она повернулась, вцепившись руками в стенки гроба.

–  Ни с кем, - сказала Тамсин и сама услышала, как напряженно звучит ее голос.

Глаза дяди сузились, и он пошел к двери.

Нет!.. В ней словно прорвало плотину; Тамсин, не соображая, что делает, схватила со стола медную вазу и побежала за дядей. Размахнулась - и со всей силы ударила вазой ему по голове; раздался громкий треск. Сунейл без звука рухнул на пол.

Девушка распахнула дверь и практически упала в объятия Джордана.

–  Пошли отсюда!
– просто сказала она.

Теперь перед ней в жизни была лишь одна дорога. Тамсин крепко схватила Джордана за руку и побежала вместе с ним.

Они пробежали кварталов десять от дома Боро, и только тогда Джордан сказал, подняв руку:

–  Подожди! Мне надо отдохнуть.

–  За нами будет погоня.

–  Не сразу.
– У него был какой-то странный вид - отрешенный, почти возвышенный.
– Все спокойно.

Она не стала спрашивать, откуда он знает.