– В ваш убыток.

– Простите?

– Когда я начну сброс, - сделав ударение на первом слове, ответил Денис, - будет не просто падение. Рынки рухнут и погребут под собой все. Я брал кредиты у вас, а вы занимали деньги у своих вкладчиков. И не только. Если вы обратили внимание, то денежные потоки в Европу в последнее время возросли многократно. Из Америки, Японии, России. Даже развивающиеся страны внесли свою долю. Вы не выплывете, господа. Сначала стану банкротом я и, следом за мной, вас постигнет та же самая участь.

За столом воцарилось ошеломленное молчание. Натан Ротшильд, хмыкнув, подправил свои роскошные усы и мягко произнес:

– Вы хотите, чтобы мы поверили, что вы пойдете на самоубийственный поступок?

– А вы проверьте.

В голосе Дениса не было и намека на иронию, только легкая веселость от куража. И немного злости.

– Для чего вы все это затеяли? Вы ненавидите человечество?

– Только отдельных его представителей.

– Это не ответ.

– Это предложение.

Из-за стола поднялся Морган. Налив в бокал светло-золотистый коньяк, он демонстративно, неторопливым движением, поднял его на уровень глаз и посмотрел сквозь напиток на свет. Пригубил, облизнув языком губы, и неожиданно спросил:

– Предложения мы не услышали. Только угрозу.

– Мне бесконечно жаль, что вы восприняли мои слова подобным образом.

– И все же?

Теперь взял паузу Денис. Все остальные не вмешивались, с напряженным интересом наблюдая за разворачивающимся спектаклем.

– Как сказал один джентльмен, это предложение, от которого вам трудно будет отказаться.

– Достойные слова, - одобрительно кивнул Морган.
– Кому они принадлежат?

– Думаю, что его имя ничего вам не скажет. Но я рад, что именно вы их оценили по достоинству.

– Может быть, мы вернемся к непосредственной теме нашей беседы?

Своего союзника, Джона Рокфеллера, Денис увидел впервые только вчера. Сценарий сегодняшнего представления разрабатывался до поздней ночи, но учесть всего было нельзя. Эта реплика была импровизацией. Благодарно кивнув ему, он продолжил:

– Признаюсь вам, господа, что ситуация начинает выходить из-под контроля. Я не ожидал столь бурного роста на рынках. Этим и обусловлена срочность нашей встречи.

– Поясните, пожалуйста, что вы имели в виду?
– спросил у него Карнеги.

– Дело в том, что нынешнее положение еще можно исправить. Некоторые потери, безусловно, неизбежны, но если пустить ситуацию на самотек, то крах будет неминуем.

– И что же вы предлагаете?
– нетерпеливо перебил его Эдмонд Джубер.

– Есть только один способ безболезненно сдуть пузырь. Для этого потребуется надуть еще один.

– У нас хорошие юристы, мистер Черников, - проскрипел Шифф.
– Не думаю, что ваши схемы полностью законны. Нам не составит большого труда наложить арест на залоговое имущество.

– Я же предложил вам - пробуйте!
– с ироничной усмешкой ответил Денис.
– Акции вашего банка я закладывал в английских и французских банкирских домах. Перекрестное владение - так это называется. Дернув за одну веревочку, вы сами нажмете спусковой курок. Пирамида обвалится моментально.

Раздался звонкий, хрустальный звук: Эммануил Нобель постучал по полупустому графину тяжелой, инкрустированной золотом, перьевой ручкой. Дождавшись, когда внимание собравшихся переключится на него, он сказал.

– Господа, предлагаю дать возможность месье Черникову высказаться до конца. Не перебивайте его, прошу вас.

Вновь кивнул головой, Денис продолжил:

– Экономика России еще не начала восстанавливаться после кризиса. Если мы с вами, господа, сделаем массированное вливание кредитных средств, то инвестиционные потоки развернутся. Пузырь в Европе начнется сдуваться, а мы получим редкую возможность получить неплохую прибыль, войдя на перспективный рынок на самом дне. Вслед за нами устремится частный капитал со всего мира.

– У вас есть расчеты?
– не выдержал Морган.

– Я ознакомлю вас с ними несколько позднее. Не забывайте о том, что в обычных условиях очень трудно договорится о совместных действиях. Мое предложение делает всех нас союзниками. Масштабная операция, которой еще никогда не было в этом мире, принесет свои плоды уже в ближайшее время. Это очень выгодное предложение, господа.

На невольную оговорку никто не обратил внимания. Тут же последовал следующий вопрос:

– Если капитал развернется в сторону России, то на европейских биржах все равно начнется падение?