– Как ты посмел сюда прийти?!! – крикнула она голосом не менее зычным, чем у Николаева.

Ермоленко дернул шеей и слегка ослабил галстук.

– Нет! Вы посмотрите на него! – призвала мать невесты гостей, театрально выбросив обе руки в сторону Ермоленко. – Явился не запылился, папаша хренов!!! Где ты был все эти годы?!!

Поскольку в зальчике повисла тишина, мать невесты продолжала представление:

– Вот, Кристиночка, полюбуйся! Твой блудный папенька явился!!! Ждали его тут!!

Бедная Галка, еще не очень разобравшись, в чем дело, но нутром чуя назревание неслабого скандала, заметалась по залу, убеждая гостей, что фуршет уже закончился и что ровно через час они снова ждут всех в квартире жениха на улице Вокзальной. Владимир Николаев тоже мгновенно просек ситуацию и принялся своими могучими плечами ненавязчиво теснить гостей к выходу. Гостям расходиться не хотелось, потому что, похоже, как раз сейчас начиналось самое интересное из тех развлечений, которые может предложить народу русская свадьба. Уйти им, правда, все-таки пришлось, потому что известный почти всему городу хирург Филиппов тоже попросил присутствующих прямым ходом отправляться на Вокзальную. Юрия Петровича ослушаться было страшновато. Вдруг потом попадешь к нему на операционный стол, и он тебе припомнит, как ты кочевряжился, чтобы досмотреть свадебный скандал до конца.

– Валя, прекрати устраивать цирк, – сдавленным голосом сказал Ермоленко, и в матери невесты Женя мгновенно узнала Вальку-Который Час. Она посмотрела на невесту и наконец совершенно явственно увидела в ней Сашины черты. Конечно же, Кристина его дочь. У нее такие же, как у отца, глубокие темно-серые глаза и тонкий гордый профиль. Но почему? Каким образом Саша мог связаться с, мягко говоря, странной Валькой-Который Час? Несмотря на Галкины уверения в том, что Валентина нынче совершенно нормальна, она казалась сумасшедшей. Ее глаза налились кровью, а на напомаженных губах выступила белая отвратительная полоска слюны.

– Какой же это цирк? – выкрикнула Валентина и совершенно сатанинским образом расхохоталась. – Это, милый мой муженек, жизнь!!

– Я давно не муж тебе, Валя, – ответил Александр и подошел к Кристине. Букет с лилиями он потерял где-то по дороге и по инерции сжимал в руке только витые золотом шнурки двух подарочных пакетов.

Он взял дочь за плечи, вгляделся в лицо и сказал:

– Прости меня, доченька, что все так вышло. Вот тут… кое-что тебе и твоему мужу… – Сунув в руки молодоженов свои пакеты, он смотрел на красавицу дочь и не мог наглядеться.

Ошарашенная Кристина тоже во все глаза смотрела на красивого мужчину и радовалась тому, что ее отец именно такой. Ей это было лестно. Она не винила его ни в чем, потому что слишком хорошо знала свою мать.

– Нам не нужны твои подарки! – рявкнула Валентина, вырвала из рук дочери подарочные пакеты, бросила их на пол и принялась топтать туфлями на высоких каблуках. В пакетах что-то щелкало, трещало, и в конце концов небольшой зальчик окутал аромат французских духов. – Духами хотел откупиться, паразит! Не выйдет!!!

– Валь, ну что ты разошлась? – пыталась успокоить ее Галина. – Ну пришел и пришел. Как пришел, так и уйдет…

– Извини, Саш, – подошел к Ермоленко Николаев. – Кто ж знал, что вы… Мы ж не знали… Хоть бы раз намекнул… И дети нас ни о чем не спросили. Сказали, что женятся, да и все тут.

На бедного Володьку было жалко смотреть. Галя выглядела не лучше. Филиппов безмолвно стоял рядом, скрестив руки на груди, будто вынося всем присутствующим смертельный диагноз.

– Хороший вышел сюрприз, – криво улыбнулся Ермоленко. – Но ты, Вова, не расстраивайся. Никто в этом не виноват, кроме меня. Я вполне мог рассказать друзьям, как… влип, но не захотел… Чего уж теперь… Извините, я, пожалуй, пойду.

Он открыл дверь зальчика и прямо на пороге столкнулся с Никольской. Она, едва удостоив Сашу взглядом, просочилась между ним и дверью с изящным букетом пушистых розовых цветов.

– Извините… я с дежурства… – начала было оправдываться Людмила, но быстро сообразила, что все присутствующие озабочены чем-то другим, а вовсе не ее опозданием. Она направилась со своим букетом к молодоженам, лица которых соответствовали скорее похоронному ритуалу, нежели свадьбе.

– А эта тварь что здесь делает? – взвизгнула Валентина, вырвалась из Галкиных рук и бросилась к Никольской.

Люда непонимающе отшатнулась от разъяренной женщины, из прически которой сыпались шпильки и вокруг щек повисали длинные и тусклые темные локоны.

– Мама! Прекрати! – бросилась к ней Кристина. – Что ты делаешь! У меня же свадьба!

В это время открылась дверь из зала регистрации, и молодоженов Николаевых попросили удалиться вместе с гостями, потому что зал нужно приготовить для другой пары.

– И это, – служащая ЗАГСа с недовольным видом показала на валяющийся на полу смятый букет лилий и ошметки подарка Ермоленко, – убрать!! А ведь вроде интеллигентными людьми показались… Вы же не одни сегодня брачуетесь!