– Закрой пасть, сопляк!
– еле сдерживая ярость, проговорил мужчина.

– Чего пристали к молодому человеку?

– Да высадить его и дело с концом!
– Послышалось несколько голосов.

– Чево-о-о?!!
– пророкотал парень, почувствовав поддержку.
– Он отпихнул старушку и вплотную придвинулся к мужчине: - Щас выйдем, я тебе покажу, кто из нас - сопляк! Эй, водила, тормози!
– крикнул он.

– Саша, высаживай их к чертовой матери!
– визгливо проорала кондуктор.

Автобус начал тормозить и пассажиры невольно по инерции подались вперед. В образовавшийся просвет Капитолина увидела, как парень медленно вытаскивает из кармана нож. Визг тормозов совпал со звуком щелчка и одновременно выбросилось узкое, длинное лезвие. Последующее произошло настолько быстро, что она даже не успела его осознать. Упершись спиной в створки еще закрытых дверей, Капитолина с силой оттолкнулась и, рванувшись вперед, слегка наклонившись, впилась зубами в руку, держащую нож. В ту же секунду пассажиры содрогнулись от дикого, матерного воя. Глухо звякая по ступенькам, нож упал и остался лежать у ее ног. Она отшатнулась, чувствуя во рту соленый привкус крови. Их взгляды встретились и парень внезапно захлебнулся, будто у него враз сели голосовые связки. Он побледнел и на миг ей показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Мужчина, которому предназначался удар, тоже обернулся и... отпрянул, ибо лицо стоявшей сзади него женщины вполне укладывалось в классические рамки фильма ужасов: бледное, с безумными, широко открытыми зелеными глазами, пустыми и одновременно дикими, трепещущие крылья носа и... рот - страшный, оскаленный, в капельках крови.

– Уби-и-и-или-и-и!!!
– заверещал чей-то истошный, женский голос.

И в автобусе начался Апокалипсис...

По счастливому стечению обстоятельств, закончился он через метров триста, у районного отделения милиции. Когда автобус остановился, парень и его дружки, опомнившись, кинулись, расталкивая людей, к передним дверям. Но водитель оказался проворнее: выскочив, он моментально закрыл двери и, нелепо размахивая руками, ринулся ко входу в отделение, громко крича:

– Убийство! В автобусе убийца!

Парень, поняв, что оказался в ловушке, попытался прорваться назад, развернулся и тут же почувствовал, как запястья рук сжали стальные тиски. Он вскинул голову и встретил направленный на него в упор беспощадный взгляд.

– И даже не думай!
– тихо, но твердо проговорил уже знакомый ему мужчина.
– Я тебя кончу прямо здесь. Без суда.

В живот парня уперлось что-то длинное и твердое. Он медленно опустил глаза вниз...

– Стоять! Смотреть в глаза!
– рявкнул мужчина и парень обмяк...

... Зазвонил телефон. Капитан Добровольский метнулся к столу, схватил трубку, выслушал и кратко бросил:

– Добро, Саня. Спасибо!
– Придирчивым взглядом окинул кабинет: - Идет, ребята! Приготовились...

Дверь распахнулась. Застывший на пороге майор Иволгин оказался оглушен громом аплодисментов. "Убойная" опергруппа, в полном составе, приветствовала своего начальника. Петр Андреевич, не сдержав улыбку, вошел в кабинет, прикрывая дверь.

– Чего ржете?!
– спросил с напускной грубоватостью, оглядывая довольные лица коллег.

– Так ить, не кажный день "убивцев" ловим "на палец"!
– ехидно откликнулся Алексей.
– Андреич, ты точно палец ему в живот упер? Може... че другое?
– глаза его дурашливо и, вместе с тем, нагловато поблескивали.

Сотрудники опергруппы, не сдержавшись, зашлись от хохота. Иволгин, засмеявшись, только махнул рукой и, проходя к столу, небрежно заметил:

– Ладно, па-аца-а-аны, с меня - лимонад!

– Ага, ты нас еще в детское кафе своди и по мороженому купи!
– с обидой выдал Добровольский.

– Забудьте, - стал серьезным Петр Андреевич. Но заметив поскучневшие лица ребят, сжалился: - До вечера - забудьте. Если честно, мне не вам, а той девахе ящик шампанского выставлять надо. Не она бы, пить вам на моих похоронах, тьфу-тьфу!
– он суеверно постучал по столу. Затем, поежившись, продолжал: - Но иметь такую жену, упаси меня, Бог! Лицо - белое, глазищи во!
– для достоверности он выпучил свои и растянул их пальцами.
– И рот - в крови.

– Как же ты ее упустил, Петр Андреевич?
– спросил Саша Костиков, один из оперов.

Иволгин разочарованно прищелкнул языком:

– Фраернулся малость. Пока этих уродов вязали, она и - тю-тю..
– Он помолчал и вдруг с гримасой разочарования и недовольства выпалил: - А, вообще, скажу я вам, в паскудное время мы живем! Почитаешь прессу, посмотришь телевизор, такое впечатление, хуже нас, ментов, больше и нет. Но видели бы вы сегодня эти рожи в автобусе! Зверинец, а не люди. Ради одной паршивой остановки готовы были старуху живьем сожрать. Я ехал и прямо нутром чуял, как они чавкают! А ведь у каждого, наверное, по паре дочек-сыночков, тоже где-то и кого-то чавкающих. Или готовых к этому первобытному процессу. Так чего они от нас хотят?!!
– взъерепенился он, вскочив из-за стола и заметавшись по кабинету.
– Порядка? Защиты? Но милиция не может навести порядок в мозгах у людей и защитить их гнилое нутро от самих себя!
– Иволгин вернулся к столу, сел и с какой-то неизбывной тоской оглядел своих коллег: - И, знаете, ребята, что самое страшное? Вся эта гниль уже в крови у нас, от рождения. Ну, почему другие народы, как зубы коренные, друг за друга держатся? А мы - по головам, по головам, по головам, да все топориком норовим. Я вот думаю, бабку из-за остановки чуть не загрызли. А если, не дай Бог, война? Катастрофа какая?..