Шрифт:
– Не подходи ко мне!!!
Вид у нее был безумный и страшный.
– Наташа, она сама, поверь, ... поскользнулась. Мы мирно сидели и пили чай. Ей стало снова плохо, она поднялась, чтобы выйти в ванную. Наташа, она... ее качнуло... неудачно, прямо на угол...
Родионов и сам находился на грани истерики: мысли путались, он лихорадочно соображал, как поступить в подобной ситуации.
"Миша! Ну да, конечно, Миша Багров. Надо немедленно ему позвонить. Сначала ему... Никакая "скорая" и милиция уже не помогут. Только Миша! Или... сначала им? А если они меня бросят, не поддержат? Случай-то самый подходящий. Зачем им делиться ? Нет, я же многое знаю. Это я знаю ВСЕ! Мишке... сначала Мишке, а потом - им..."
Борис Николаевич метнулся в прихожую, по пути отшвырнув дочь, впавшую в состояние полнейшей прострации. Дрожащими пальцами, лишь с четвертой попытки, набрал номер домашнего телефона Багрова. С маниакальной сосредоточенностью принялся считать телефонные гудки, стараясь не думать о том, что именно придется говорить. Наконец, трубку сняли и послышался хриплый спросонья голос Михаила Спиридоновича:
– Слушаю, Багров.
У Родионова перехватило дыхание и пересохло в горле. Пытаясь унять озноб и справиться с лязгающими зубами, он, скорее, промычал, чем проговорил в трубку:
– Миша, это я, Родионов.
– Что случилось?
– уже четко произнес тот. Ночные звонки не были для него слишком большой неожиданностью, учитывая специфику работы. "Включаться" с годами он научился быстро.
– Борис, что молчишь? Родионов?
– Миша, случилось несчастье... Понимаешь, мы сидели с Анастасией в кухне... и... и...
– Родионов никак не мог заставить себя сказать главное.
– Борис!
– рявкнул в трубку Михаил Спиридонович.
– Какого черта! Ты же позвонил и дал "отбой". Сказал, что все в порядке; Анастасия задержалась у знакомых.
– Да, задержалась... Но... Миша, понимаешь, она у-умерла.
– Что?
– начал заводиться Багров.
– Громче говори!
– Миша, я убил ее, - против собственной воли, четко произнес Родионов.
– Ты, что, пьяный?!
– рассвирипел Михаил Спиридонович.
– Иди проспись!
– Ты должен приехать первым, Миша.
Багров готов был послать его к черту, но что-то в интонациях Родионова его насторожило.
– Боря, что случилось с Анастасией?
– осторожно спросил он.
– Я правильно тебя понял?
– Да. Ты все понял правильно.
– Идиот! Боже мой, какой же, ты, идиот!
– воскликнул Багров в сердцах.
– Ничего не трогай. Я скоро приеду. Да, а где Наталья? Она-то хоть, надеюсь, жива?
– У нее шок, ничего не соображает. Миша! Приезжай!
– истерически выкрикнул Родионов.
– Иначе, я тоже с ума сойду.
– Идиот!
– напоследок проговорил Багров и, с чувством выругавшись, бросил трубку.
Он сел на кровати, пытаясь собраться с мыслями. Кровать заскрипела и Багров услышал за спиной встревоженный голос жены:
– Тебя вызывают? Что случилось?
– Отелло в город приехал на гастроли, туды-т его растуды-т!
– в ярости бросил Михаил Спиридонович, но тут же спохватился и зло добавил: - Спи! Чего подхватилась!
Жена обиженно засопела и, дернув на себя одеяло, что-то недовольно пробурчала. Багров встал и успел сделать всего два шага по спальне, когда вновь зазвонил телефон.
" Ну, гад, приеду и сам тебя удавлю!", - подумал он, срывая трубку телефона.
– Что ты трезвонишь, придурок!
– не сдержался он.
– Еду я уже! Еду!
На другом конце провода растерянно охнули и повисла тишина.
– Алло! Багров слушает, - на всякий случай представился Михаил Спиридонович.
– Кто у телефона?
– Дежурный по горотделу майор Степашин!
Багров попытался вздохнуть и судорожно закашлялся.
– Вы уже знаете, товарищ полковник?
– осторожно спросил Степашин.
Михаил Спиридонович, откашлявшись, мысленно проклиная всех ближних и дальних Родионова, все же поинтересовался:
– О чем?
– Немца убили, в Кедровом переулке. Опергруппа уже выехала.
– Какого немца?
– в смятении спросил Багров, занятый мыслями о Родионове.
– Немца!
– возбужденно повторил дежурный.
– Отто Франка!
– Кого-о-о?!!
– Да Франка, Франка убили, товарищ полковник!
– начал раздражаться Степашин.
– Кто на место выехал?
– Группа майора Иволгина.
Михаилу Спиридоновичу показалось, что он сходит с ума.
– Буду через сорок минут, - наконец, выдавил он.
Если дежурный и удивился, то виду не подал. От дома, где жил Багров, до горотдела было, максимум, минут десять езды, если ехать, конечно, на ... трехколесном велосипеде.