– Не зная, что тронуть его - значит разбудить штамм чумы, безжалостно закончил Иволгин.

Только теперь до всех постепенно начала доходить горькая и страшная истина. Не сговариваясь, они посмотрели на часы. Они показывали ровно восемнадцать ноль-ноль.

– Не успеем... Или успеем?
– с сомнением проговорил майор, обводя взглядом своих "орлов".

– Первое апреля!
– вновь вспомнил Приходько.
– Сегодня часы перевели на час вперед. Сейчас уже девятнадцать!

Сразу же после его слов за окном гулко разорвалась граната и резкий звон разлетающихся оконных стекол потонул в звуках беспорядочной стрельбы. Вскочив, оперативники кинулись из кабинета, на ходу выхватывая оружие.

Как это часто происходит в случае внезапного нападения, по всему Управлению царили хаос и паника. Через выбитые взрывной волной окна временами "посвистывало". Но, слава Богу, серьезно раненых, тем более убитых, вроде не значилось. Были моментально подключены аварийные свет и связь. Дежурный по горотделу, надсадно кашляя от дыма, расползавшегося по коридорам и внутренним помещениям, принимал сообщения и тщетно пытался что-то втолковать абоненту на другом конце провода. Потом с досадой и злостью грохнул трубку на пульт связи.

Невдалеке Иволгин разглядел начальника Управления Сергея Васильевича Завьялова, у которого вся левая сторона лица была в крови. Он поспешил ему навстречу.

– Петр!
– первым обрадованно вскричал Завьялов, узнав подходящего Иволгина.
– Как там твои орелики, все живы?

– Мои-то живы, с тобой что, Сергей?

– Ерунда!
– поморщился тот.
– Осколками стекла посекло.
– Он взял Иволгина под руку и отвел в сторонку.
– Петр, сам видишь какая карусель завертелась. Я связывался с Малышевым, они тоже в полной заднице сидят и бумагу "пользуют". Понял?

– Уничтожают досье?
– уточнил майор.

– Да. Возле "конторы" толпа собралась в несколько тысяч человек, продолжал Завьялов.
– Подогнали кран, хотят демонтировать памятник первому председателю белоярского ЧК Краснинскому. Слишком уж горячие головы требуют выдать досье на агентов. До нас пока эти новые веяния не докатились. Скорее всего, так и продержат взаперти, чтобы мы не смогли помешать линчевать "конторских". Обложили плотно и со всех сторон.

– Вояки уже в городе?

– Идут марш-броском, часа через два будут в Белоярске.

– За два часа от города руины останутся, - невесело усмехнулся Иволгин.

– Недавно позвонили из Локомотивного депо, предложили создать рабочие дружины. Поняли, куда и кому вымостили дорожку благими намерениями, туды-т его растуды-т, гегемон долбанный! Ладно, с ним потом разберемся... У меня к тебе дело, Петр. Бери своих ореликов и пройдись по кабинетам. Все, что представляет оперативную ценность...
– он зашелся кашлем. Отдышавшись, продолжал: - Вообщем, не мне тебя учить, сам не маленький. Давай, Петр.

– Ты бы перевязку сделал, что ли, - посочувствовал Иволгин. На мгновение он замялся и все-таки спросил с тревогой: - Сережа, что с семьями нашими?

– Молись, Петя!
– с безысходной злостью процедил сквозь зубы Завьялов.
– Не знаю я, что с ними, но одно могу тебе сказать: не удержим город, им не позавидуешь. Ты наше нутро, коварное и мстительное, азиатское, не хуже меня знаешь...

Спустя несколько минут, Петр Андреевич разыскал в здании своих ребят. Собрав их под лестницей, только намеревался проинструктировать, когда заметил Алексея, нервно подносящего ко рту сигарету.

– Ну, ты, блин, совсем, капитан... Мало тебе дыма, что ли?!

– Тот раздражает, а этот успокаивает, - невозмутимо ответил Алексей. Каки ишо указания будуть?

– По агентурной сети, - начал Иволгин.
– Что сможем - сохранить, что нельзя - уничтожить безжалостно. Приказ Завьялова. Саша, - обратился он к Костикову, - тебе особое задание. Как хочешь!
– но прорывайся к Гурьянову. Я с ним днями встречался, он меня с занятными ребятками познакомил. Каждый - десятерых стоит. Черт с ним, с тем золотом! Запомни: скажешь Ерофею Даниловичу, что я очень просил ребят его на подмогу. В Белоярске готовятся линчевать всех, кто мало-мальски причастен к разоблачению родионовской банды. И в первую очередь, Малышева и группу Казанцева. Вояки подойдут часа через два. Давай, Сашок, ни пули тебе, ни "пера"!
– Он обнял его и крепко припечатал по спине.

Глава пятнадцатая

... Малышев стоял, сцепив за спиной руки, и смотрел вниз на беснующуюся за окнами толпу. Он не ощущал в себе ни ненависти, ни мстительности, ни злобы. Роман Иванович был спокоен и выдержан, как, наверное, никогда более до того в жизни.

На площади перед зданием, где помещалось их Управление, горело несколько костров. С двух сторон ее освещали мощные прожекторы, в лучах которых Малышеву отлично, до мельчайших деталей, было видно все, что там происходило.

Памятник Краснинскому демонтировали. Один из расхристанных юнцов, под одобрительные улюлюканье, хохот и свист, взобравшись на пустой постамент, справлял малую нужду прямо на отливающее бронзой лицо лежащего на боку монумента первому председателю белоярского ЧК.