– Ерофей, кончай трепаться, - засмеялся повеселевший Борис Ильич и обратился к жене: - Фимочка, как унас там с "Божьей водицей"?

– Боря, у тебя сегодня переливание крови!
– всполошилась она.

– Да сдалась мне их кровь! Я ж русский мужик, а не вампир какой-нибудь. Доставай, доставай, мы по маленькой.

Серафима Павловна обескураженно взглянула на посетителей.

– А что?
– неожиданно поддержал больного Ерофей и лукаво улыбнулся: Я, как знал, свое зелье захватил.
– Он обернулся к молчаливо стоявшему рядом второму посетителю: - Давай, что ли, наши гостинцы.

Тот протянул Ерофею второй, не менне объемный, пакет, из которого Гурьянов стал доставать баночки, маленькие свертки и, наконец, вытащил поллитровую бутылку с маслянистой жидкостью темно-бордового цвета.

– Раз такое дело, пойду "на шухере" постою, - усмехнулась Серафима Павловна, поняв, что переубедить мужчин не удасться.
– Не дай Бог, главврач или лечащий нагрянут - стыда не оберешься. Ерофей Данилович, вы уж, пожалуйста, не сильно тут...

– Да нешто я без понятия?!
– укоризненно проговорил Гурьянов.
– Самую малость, Серафима Павловна. Для поддержания боевого духа, так сказать.

– Знаю я ваш боевой дух, - махнула она рукой.
– Он сюда совсем плохой поступил. А после того, как ему твои "травки" передали, знаешь что учудил?

– Так, мать, ладно, - засмущался Борис Ильич.
– Подумаешь, процедурную сестру за задницу ущипнул. Тоже мне, нашла сексуального маньяка!

Серафима Павловна только покачала головой и вышла.

С минуту пациент и гости приглядывались друг к другу. Потом Ерофей пододвинул два стула к тумбочке, быстро и ловко разложил на ней привезенные гостинцы и сноровисто разлил по стопкам жидкость из бутылки. Поднял свою:

– Ну, Боря, за тебя. Поперед меня решил? А вот шиш тебе с маком! Нам с тобой еще не один год на роду написано в "сторожах" ходить. Так что, и думать не смей!
– посмотрел многозначительно и повторил: - За тебя, Борис!

Выпив, немного закусили. Наконец, Гурьянов решился начать разговор, из-за которого и приехал.

– Прости, Боря, напарника я свого не представил. Имя его, вроде, самое подходящее - Иван Васильевич, - улыбнулся Ерофей Данилович.
– Человек он надежный. Его Амур вдоль и поперек давеча "обмерил". От, холера!
– махнул рукой в сердцах.
– Чуть было хороших мужиков не порешил мне. Я и сам их проверил, - заметил со значением, никак не отреагировав на удивленный взгляд, брошенный на него при этих словах вторым посетителем.
– И к нашему делу касательство имеет - ближе некуда.

– У меня на днях Малышев был, - хмуро перебил Гурьянова Стукаленко. Думал, конец пришел мне, Ерофей. За тобой послал, а ты, как в воду канул. Это потом мне сказали: на Оленгуй, мол, подался.

– Рассказал?
– спокойно спросил Ерофей.

Стукаленко кивнул:

– А куда деваться было? Тебя нет, девка эта, "с косой", в дверях стоит и подмигивает: давай, мол, мин херц, пора... А до меня дошли слухи, что к "Джуме" кое-кто руки протянул. Малышев так или иначе докопался бы, продолжал оправдываться Борис Ильич.
– Слухи идут, вокруг Белоярска канитель закрутилась. Вот я и подумал, не поспеем мы с тобой и такое начнется...
– Он виновато опутил глаза: - Я ему и про "Язона" сказал.

– И про...

– Нет!
– тут же вскинул голову Стукаленко.
– Это пострашнее "Джумы" будет. Узнай он все, не знаю, как и повел бы себя. Я ему только про "Язона" сказал, о "факторе Язон" вообще не упоминал, - он метнул быстрый, настороженный взгляд на второго посетителя.

– Значит, Малышев знает, - задумчиво проговорил Ерофей.

– Кто такой Малышев?
– подал голос Иван Васильевич.

– Роман Иванович Малышев - начальник Управления госбезопасности Белоярска, - ответил Стукаленко.

– Ему можно доверять?

– Можно. Он в этой "карусели" двух людей своих потерял. Если кому и верить, так ему.

– Я, Борис Ильич, после всего, что произошло, никому не верю. А то, что рассказал Ерофей Данилович, так вообще в рамки здравого смысла не укладывается. Потому и приехал к вам, поймите меня правильно. Вся эта история, скорее, на жуткий вымысел похожа, чем на правду.

– Ерофей, - Стукаленко замялся, а потом решился: - есть в этом деле еще одно очень нехорошее обстоятельство...

– Говори, - понял его нерешительность Гурьянов, - сказал же: надежный человек.
– И со значением добавил: - Видал? Живой и невредимый, а поболе двух суток прошло.

– Так он...
– Борис Ильич замолчал и со страхом, смешанным с долей восхищения и уважения, уставился на посетителя.

– Вот эдак, Борис, - подтвердил его догадку Ерофей.
– Он со своими хлопцами, в аккурат, к самым ящикам и приперся. Задание ему, вишь, такое дали. Так мало энтого, он, Иван Васильич значится, исхитрился ишо и чашку Петри расколошматить! Ну тут уж я не доглядел. Они как в штольню-то вперлись, у меня сразу звоночек сработал; я, значится, и поспешил. Да Амур меня упредил: чуть мужиков на опояски не порвал! Покуда разбирались - что да как, я тебе уж признаюсь, Боря, чуть сам не прихворнул: шутка ли чужаков полный дом, да мало энтого, все, как один, можно сказать, "Джумки" по самое горло наглотались... Ну, как видишь, сдюжили! Значится, стоящие хлопцы.