Шрифт:
Михаил поспешил на автовокзал. Он хотел заночевать в знакомой гостинице ГорУВД и получить информацию о Музыченко в отделе Тризны утром в начале рабочего дня, когда Вячеслава Тризну и его сотрудников легче застать.
Глава 10. Срыв
Круглое лицо Вячеслава Тризны распахнулось приветливой улыбкой, когда он утром пожимал руку Михаила. Еще не было девяти, но сотрудники отдела уже толпились в кабинете.
– Твой подопечный, если не Джек Потрошитель, то Казанова точно, – такими словами под смех сотрудников вместо приветствия встретил Михаила Тризна. – Поговорим сначала, а потом посмотришь материалы?
– Нет. Лучше наоборот…
– Фоменко, доложи Мише результаты, только не здесь… А я проведу оперативку…
Фоменко доложил коротко: в картотеках не значится, в обществе наркоманов и картежников не заметили, а вот в обществе девицы… Он протянул Михаилу с десяток снимков. Музыченко, высокий стройный и довольно фотогеничный парень, перед кинотеатром с девушкой, вот он ее целует на автобусной остановке, вот они млеют почти рот в рот в салоне автобуса, вот девица крупным планом одна… Длинные тонкие слегка кривоватые ноги, простое лицо, но агрессивный макияж. Одета дорого, но как-то стандартно: кожаная куртка, лосины, сапоги до колен. Заурядная девушка, рядом с Марией внешне просто посредственность.
– Личность установили?
– Лидия Щербак, тоже студентка факультета иностранных языков, только на два курса моложе.
– Фамилия знакомая…
– Да, племянница мэра города. Живет в общежитии в отдельной комнате. Родители ее живут в областном центре. Папа начальник отдела облисполкома. Поэтому просьба, с фотографиями обращаться осторожно…
– Понятно! Что еще?
– Один раз он был у нее в комнате, сразу после занятий, потом поехал к Корецкой. С Корецкой в городе его не видели.
Михаил отыскал Музыченко через деканат и вызвал на беседу прямо во время занятий. Вблизи он оказался не таким привлекательным, как на фотографиях. Ростом ниже, чем ожидалось, редкие зубы, на щеках и лбу неровная угреватая кожа. Нет, он был в целом симпатичным парнем и прыщи его не особенно портили: красивый нос, серые глаза и хорошо вылепленные губы доминировали на лице. Он сидел в тонком красном свитере под горло, откинувшись на спинку лавки. Черную кожаную куртку и сумку он небрежно бросил на стол.
Музыченко был несколько растерян в начале разговора, после того как узнал, кем является Михаил и зачем он его вытащил из аудитории. Потом успокоился и обрел уверенность.
– Когда вы возвратились из хутора в город 29 февраля, в субботу?
– Не помню!
– Вы должны вспомнить… Вам потребуется алиби на время, когда была убита бабушка Марии.
– Спросите Марию!
– Ответ Марии нам известен, очередь за вами…
– А если я не буду отвечать?
– Я вернусь с ордером на задержание и семьдесят два часа мы будем говорить в КПЗ…
– У вас нет оснований!
– У нас их достаточно, чтобы прокурор подписал ордер на арест, а потом посмотрим…
Михаил сделал паузу, чтобы Музыченко проникся ситуацией, в которой мог оказаться.
– Я скажу, только это будет мужской разговор, между нами.
– Ничего обещать не могу…
– Но это касается третьего лица, которое вообще ни при чем.
– Этого лица? – Михаил показал фотографию, где Лидия была одна. Остальные фотографии он решил не показывать, если не возникнет в том необходимость.
– Да? – Музыченко слегка порозовел и, на удивление, его уверенность в себе возросла. Наверное, разрешилась дилемма: сказать или не сказать.
– Так когда вы вернулись в город?
– В полчетвертого.
– Это точно?
– Я слежу за временем!
“Тоже мне Труфальдино!” – подумал со злостью Михаил. Злость это лишнее в данном случае.
– Когда вы приехали на квартиру к Марии?
– Около семи?
– Где были три с половиной часа?
– У Лидии в общежитии…
– Мы проверим…
– Не нужно! Она подтвердит, у нас с ней все серьезно.
– А с Марией?
Музыченко растянул губы в циничной улыбке, возможно, она показалась такой Михаилу.
– Видите ли, мне нужен регулярный секс из—за…, – он потрогал прыщики на щеке. – Врач рекомендовал…
– А он не рекомендовал обыкновенное переливание крови?
– Ха! Так за это сейчас нужно платить! А так полезное с приятным…, – почти похабная улыбка не сходила с его лица.
– Вас не смущает, что вы используете другого человека как что-то вроде косметического средства?