Итак, два организатора праздника молодости и мира вышли из своего учреждения (и по сей день остающегося ярким образцом архитектуры революционного конструктивизма) и, глянув на темной искрой блистающий меж деревьями бульвара мрамор эпохи "песни о встречном", двинулись (ловя на ходу подхваченные ветром языки галстуков) по узкому проезду на широкую площадь.

Внеплановость приглашения не зря смутила души двух спортсменов-выдвиженцев. В кабинете, где до сих пор ласково курировали их созидательную деятельность, обоим был представлен носитель вкрадчивой фамилии Беседа и сухо выкашливаемого звания - полковник.

Афанасий Антонович, кстати, ныне пенсионер, с коим любой желающий в солнечную погоду может поменяться ферзями, если, конечно, не ошибется скамейкой на Пречистенском бульваре, продемонстрировал двум незадачливым антрепренерам с полсотни билетов на заключительный концерт, куда вход по плану мероприятия предполагался только и исключительно по специальным пропускам.

А. А. Беседа, кроме того, проинформировал лицами посеревшую пару о факте "совокупного" изъятия лишь в трех союзных столицах и Северной Пальмире россыпью и целыми билетными книжечками уже более восемнадцати тысяч ловко состряпанных подделок, из чего сделал справедливый вывод о несомненной дерзости и масштабности беспрецедентной аферы.

И далее вдруг с необъяснимым увлечением и энтузиазмом (верно, и тридцатью шестью вершками едва ли способный похвастаться, отчего производивший на плечистых представителей оргкомитета впечатление особо злонамеренного и ехидного) полковник занялся перечислением, казалось бы, совершенно неуместным, промахов и недостатков, допущенных неизвестными, но обреченными, конечно же, на неминуемое разоблачение умельцами.

– Впрочем,- заключил полковник, как бы желая приободрить приятным известием полумертвых, ей-Богу, визитеров,- несмотря на отмеченные эстетические и иного рода изъяны, цена на изделия всех цветов и размеров колеблется по последним сообщениям от пятнадцати до пятидесяти рублей в зависимости от региона и имеет тенденцию повышаться. Ввиду приближения означенной в них даты, надо полагать, и ввиду широко проводимого изъятия следует недвусмысленно заявить,- сказал Афанасий Антонович и посмотрел в глаза одновременно и тому и другому, отчего один из сопредседателей, бывший, к слову сказать, гандболист, непроизвольно попросил воды.

Кто заподозрен в подлом мошенничестве, у молодых функционеров сомнений не возникло, и лишь недостатком улик могло объясняться то, что оба в конце концов очутились на улице и без конвоя.

Но если откровенно, то откуда бы им взяться, уликам, если ничем предосудительным, кроме перепродажи кое-каких фирменных шмоток да изредка, от случая к случаю, аппаратуры, ни тот ни другой в жизни не занимались. Впрочем, один, но это еще черт знает когда, после дружеского, но неоправданно затянувшегося застолья угнал, то есть взял, хозяина предварительно не уведомив, покататься серый, исключительно приемистый и бесшумный "седан", невезучий же мастер ручного мяча, впрочем, тоже давно и случайно, шестнадцатилетнюю, необыкновенно развязную особу принял за двадцатилетнюю. Но, повторяем, в незапамятные еще времена все это было искуплено, искуплено и выкуплено и, главное, ни в какое сравнение ни вместе, ни порознь не могло идти с только что открывшееся авантюрой на (Господи, упаси, год-то 197...) идеологическом фронте.

Подумать только, восемнадцать тысяч, как сказала эта карла с плешью, только изъятых билетов, мама-почтальонша, сколько же их на руках? Десять, двадцать, сто тысяч? А сколько будет жаждущих разжиться лишним на месте? Копать кайлом, какая сила оградит столицу, а с ней и организаторов международного форума от этой безумной орды?

– Зашибу,- сказал гандболист по имени Юра Постников.

– На фиг,- согласился с ним любитель быстрой езды, и в эту минуту, кажется, в последний раз они имели в виду одно и то же. Думали о Жорике Петрушеве, зеленоглазом выкормыше института, притулившегося у малоприметного стаканчика "Метро Парк культуры", коему так неосмотрительно была вверена культурная программа фестиваля. Он, он, красногубый балабон, и напел это проклятое название, кое нормальному, не изнасилованному противоестественным напряжением средней и задней спинок языку исторгнуть принципиально не под силу.

Мать-героиня, женщина и заступница, а если выяснится еще и из каких средств, то есть всплывет обоюдовыгодная экономия на удобствах участников из слаборазвитых стран.

– Зарезать мало, пусть ищет того-не-знаю-кого или берет на себя,решили коллеги.

Как видим, ощущением непоправимости они еще не прониклись, мысли их только путались, и мстительное волнение и опьянение свежим воздухом внушали неоправданную надежду.

Но, увы, хрупкая не дождалась даже завтрашнего утра, когда по самолетному трапу должен был сбежать на родную землю Жорик Петрушев, неделю назад убывший на вечнозеленый остров Дрейка и Нельсона улаживать последние детали грядущего феерического действа.

Увы, увы, майский ветреный день вышел black as a night, точно такой, какой привиделся однажды дружкам Мику и Киту и вылился в песню.

Итак, не успели известные нам двое возвратиться в дом на углу Маросейки и усесться за широкие деловые столы лицом к лицу, как тревожный телефонный зуммер возвестил о новом приглашении, на сей раз с этажа на этаж.

Кабинет, куда позвали наших знакомых, разительно отличался от не описанного нами ранее, был полон света, красок, флагов, лент, скульптурных и живописных работ даровитой молодежи, грамот и вымпелов. Однако здесь ласковый тон принят не был, с приглашенными разговаривали грубо и повелительно, а для начала без всяких слов и объяснений сунули под нос газету, со страницы котором мелким зерном жизнерадостно скалился Жора Петрушев.

А довольная Жорина рожа означала вот что,- ни завтра, ни послезавтра и ни в один из дождливых четвергов ближайших двух недель прилета его ожидать не приходится. Юному мужу прыщавой (и беременной, о чем уже известно всем и каждому) дочери хозяина еще одного кабинета (наискосок через площадь) приглянулась земля футболистов и садоводов, и он решил ее не покидать совсем, зарабатывать на жизнь раздачей интервью, каждое следующее из коих обещало быть гаже предыдущего.

Итак, списать просчеты культурной программы оказалось не на кого. Некому стало ответить персонально и лично, а главное, привести в действие безотказный механизм спасения на водах. Стоит ли удивляться, если от такого сюрприза гандболисту непроизвольно захотелось отлить напрасно выпитый стакан.