Вертолет низко завис передо мной и развернулся боком, в нем отодвинулась дверца, и из нее полувысунулся привязанный на ремнях человек в маске-чулке, с приставленным к плечу автоматом с оптическим прицелом... Проклятье, не собираются ведь они на самом деле застрелить меня! Перед мотоциклом с отрывистым свистом неровно заплясали фонтанчики пыли. Видеть этот танец пуль перед своим носом было невыносимо - я остановился. "Бросить оружие и лечь на землю лицом вниз, руки за спину", послышался из вертолета мегафонный рык. Делать было нечего, я повиновался. Вертолет приземлился, из него выбежали двое с короткими автоматами. На груди у них были бронежилеты, на головах - вязаные серые маски с дырками для глаз, рта и носа. Подскочив, они накинули мне на запястья наручники, подняли на ноги, подхватили под руки и в том же резвом темпе поволокли меня к вертолету. "Мужики, вы меня спутали с каким-то террористом!" - рассмеялся я. В ответ послышалось только громкое ровное дыхание. Забросив меня, как мешок, в тесный грузовой отсек, они с силой грохнули дверью, и я оказался в полной темноте.

9. Доктор Морт и другие

Примерно через час после задержания меня доставили в кабинет следователя контрразведки. На столе у него лежало пухлое досье: меня там ждали. Следователь был молод, мордат и краснощек. Его лицо вполне могло бы сойти за жизнерадостное, если бы не тяжелые полуопущенные веки, которые придавали ему вид скорбящего поэта.

– С какой целью вы выкрали доктора Чуза?
– сразу приступил он к сути.

– Выкрал?
– удивился я.
– За кого вы меня принимаете? Я не бандит, а офицер. Кстати, я не обязан отвечать на ваши вопросы, но если вы настаиваете, то разве только в виде одолжения...

– Я настаиваю на вашем одолжении, - заявил он.

– Хорошо. Я пригласил доктора Чуза на беседу по одному деликатному вопросу.

– На беседу в тундру?

– Да, потому что вопрос, как я сказал вам, был деликатным.

– И что же это за вопрос?

– Я не могу раскрыть детали, потому что здесь замешана одна уважаемая особа...

– Хо-хо, одна особа?!
– раздраженно хохотнул он.

– Да, до меня дошли слухи, что доктор Чуз делал недвусмысленные предложения женщине, к которой я питаю серьезные чувства, - с пафосом заявил я.

– Эту особу зовут Лана Крой?
– спросил следователь, демонстрируя мне свою осведомленность.

– Я предпочитал бы не называть имен!
– возмутился я.

– И из ревности вы приговорили Чуза к смертной казни?

– Что за бред!
– вскричал я.
– Это он вам сказал такую чушь? Не скрою, я попугал его оружием. Вы должны меня понять... Надеюсь, вы тоже офицер, хоть и в штатском?

– Доктор Чуз заявил, что вы пытали его, выведывая сведения про Морта, - сказал он, пропуская мой вопрос мимо ушей.
– Вы это подтверждаете?

– Я? Пытал? Где вы видите у меня орудия пытки? Не скрою, я называл Чуза "Мортом", используя это одиозное имя как нарицательное.

– Как нарицательное? В каком смысле?
– заинтересовался он.

– В смысле "подлого злодея". Вы ведь согласны с тем, что опыты Морта преступны, если, конечно, он существует на самом деле?
– решил я пойти ва-банк, играя на том, что правительство официально отрицало сам факт существования "преступного доктора Морта".

– Мне ничего про это неизвестно, - хмуро отозвался он.
– Кстати, откуда вы знаете про Морта?

– Из садистских частушек, откуда еще?!
– пожал я плечами.
– Вам напеть?

– Не надо. Повторите лучше приговор, который вы зачитали Чузу.

– Какой приговор?
– я удивленно округлил глаза.

– Какой?!

Из-под его прикрытых век сверкнул злорадный огонек, мол, я тебя сейчас припру к стенке! Он поднял телефонную трубку и спросил: "Готово?" На том конце что-то ответили, и он кувнул головой.

– Подождем минуту, - сказал он, положив трубку.

– Подождем, - согласился я, позевывая.

Следующую минуту он молча разглядывал меня, как диковинный экземпляр. Я снисходительно улыбался в ответ, в то же время проклиная себя за то, что не проверил, не было ли на Чузе записывающих устройств. Наша визуальная дуэль была прервана, когда в комнату вошел эксперт с прозрачным целлофановым пакетом. Вид у него был напряженный, как у человека, которого ждут неприятности... Он положил пакет на стол перед следователем. Я вытянул шею и увидел, что в целлофан запаян размокший лист бумаги. Так вот что они мне готовили! Интересно, как они извлекли мой "приговор" из Чуза? Дали ему рвотное? Следователь повертел в руках лист и, убедившись в том, что на нем нет ничего, кроме желтоватых разводов слизи, раздраженно махнул эксперту, чтобы тот убирался. Эксперт с облегченным видом поспешно ретировался. Я победно ухмыльнулся ему вслед.

– Подождем еще?
– насмешливо спросил я у обескураженного своим проколом следователя.

Он молчал, просматривая документы из моего досье. Очевидно, он готовился к розыгрышу запасного варианта.

– С какого времени вы страдаете маниакально-депрессивной паранойей?
– неожиданно спросил он, не поднимая головы от бумаг.

Интересный поворот дела! Оказывается, я психически болен... Может, подыграть? Не такая уж плохая идея. По крайней мере, меня тогда если и будут пытать, то не сильно: по Дополнительному протоколу к Гуагской конвенции об обращении с правонарушителями применение допросов с пристрастием третьей степени к психически неполноценным лицам запрещается. В обычных случаях контрразведке, конечно, наплевать на этот закон, но я все-таки не рядовой подследственный, а столичный Инспектор.