В центре поляны стоял стол, за которым сидели Дагар и его два основных помощника. По правую сторону от стола стоял Ерошка с сыновьями, по левую сторону-истец Фока со своим старшим сыном.

Суд начал вести сам Рюрик.

Окинув хмурым взглядом собравшийся люд, он заговорил глухим хворым голосом:

— Второе лето идет молва от Волхова до Новгорода, что две семьи словенские лад потеряли во время охоты на куницу. Вы все ведаете, что потребовал один из них, а что другой, когда увидали, что их стрелы смертельно пронзили одного и того же быстрого зверька. Вы все ведаете, чем закончился их спор. Я дал наказ военачальнику меченосцев Дагару разобраться в войне соседей и наказать того, кто имел большую выгоду от долгой ссоры, и прекратить месть. Дагар разобрался в деле и нынче изречет свое решение. Рюрик поклонился народу и отошел к столу, из-за которого тотчас же вышел знаменитый меченосец рарогов.

— Я буду спрошать спорщиков, а вы памятуйте их ответы, — сказал Дагар.

Народ закивал головами, а кое-кто проговорил:

— Верно! Во-во! Давай при нас!..

— Войдя в лес, помянули ли вы бога Велеса? — спросил Дагар сначала Ерошку, а затем Фоку.

— Да! Да! Да! — ответили оба, чем порадовали заседателей.

— Почему же вы оба в лесу не вспомнили его заветов: уступи добычу тому, кто больше в ней нуждается, либо оставь добычу на месте — бог Велес сам найдет, кому ее отдать? — жестко проговорил Дагар, оглядывая волховчан.

Ни тот, ни другой на это ничего не могли сказать.

— Вы не ведали про заветы бога Велеса? — угрюмо спросил Дагар.

— Ведали! — так же угрюмо отозвались спорщики.

— Но не последовали им, — нахмурившись, сделал вывод Дагар и объявил свое первое решение: — И за это оба заплатите по две гривны серебра в общинную казну вашего селения.

По рядам заседателей пронесся одобрительный гул.

— Далее! — воскликнул Дагар и поднял руку, восстанавливая тишину. Почему вы оба разгласили ссору своим семьям? Разве не глаголет Лель своими заветами: потуши пожар гнева в себе сам и не оброни нигде его искру? — яро спросил он волховчан, оглядывая их.

— Глаголет! — хмуро пробубнили спорщики, ожидая суровой меры наказания. Заседатели затихли.

— За то, что не последовали заветам Леля, заплатите оба в общинную казну своего селения еще по три гривны серебра, — объявил знатный варяжский дружинник свое второе решение.

Заседатели на сей раз молча восприняли решение Дагара и, затаив дыхание, приготовились внимать самому страшному.

— Селянин Ерошка! — резко зазвенел голос варяга-меченосца. — Ты ведал, что у селянина Фоки только один взрослый сын и трое малых? — спросил Дагар зачинщика ссоры, презрительно окинув его быстрым взглядом.

— Ведал… — шепотом ответил еще минуту назад бравый Ерошка, но его услышали.

— И все твои пять сыновей, — спокойно спросил Дагар и, указывая на здоровых словен, повесивших свои буйные головы, презрительно добавил: Постоянно задирались то с Фокой, то с его сыновьями, не оставляя в покое и малых. Так я глаголю или нет, селянин Ерошка? — грозно спросил Дагар волховчанина.

Ерошка заплакал.

Заседатели возмущенно зашумели.

— Я спрашиваю: понятно, селянин Ерошка? — громко спросил Дагар.

Ерошка заплакал еще сильней.

— Полно мокроту-то разводить! — закричали заседатели. — Ране бы слезы-то лил!

— Чаю, гривны жаль…

— Копил-копил, бедный, для сыновей, а тут все и отдать придется… раздавались сочувственные возгласы односельчан.

Дагар поднял руку. Заседатели затихли.

— Селянин Ерошка, чьи руки первыми ударили в драке: твоих сыновей или Фоки?

— Ну да, Фошки! Где ему! Тако мы и дадим ему упредить! — не выдержал один из сыновей Ерошки.

Все возмущенно загудели, а кое-где послышался и смех:

— Выдал отца, дурья башка…

— Вот и выплачу все из твоих гривен! — рявкнул на прыткого буяна Ерошка. Все замахали руками:

— Хватит их спрошать!

— Хватит! Будя!

— Хватит! Довольно!..

— Видати, каков гусь! — кричали новгородцы.

— Оглашай решение, Дагар! — приказал Рюрик, вняв настроению заседателей.

Главный судья поднял руку, и воцарилась тишина.

— В долгой тяжкой ссоре виновны оба, — четко и внятно проговорил Дагар и сурово продолжил: — За это они и заплатят. Но в большей доле виноват селянин Ерошка, — провозгласил свое решение Дагар и продолжил: — И все его пять сыновей будут наказаны так: десять гривен серебра они внесут в казну своего селения, десять гривен отдадут семье Фоки за гибель урожая, двадцать гривен внесут в казну дружины Рюрика за то, что великий князь назначил по их делу суд и отвлек дружинников от ратных дел, — громко перечислял первый меченосец и оглядел притихших заседателей. — В случае же дальнейшей ссоры, ежели будет установлен единственный виновник, — медленно продолжал Дагар в напряженной тишине, — то зачинщика насильно переселим в холодные края, к дикому зверю поближе. А старейшина селения окажет помощь нам и проследит за выплатой серебра ответчиком, — завершил знатный меченосец свою правую речь и оглядел хмурым взглядом еще раз заседателей. Все молчали.

— Верно ли свершил я суд? — спросил у заседателей немного погодя Дагар.

Мужчины-заседатели угрюмо оглядели варяжского меченосца, истца, ответчика с ватагой сыновей и громко, хором ответили:

— Да! Да! Да!

— Чтите заветы наших богов, ибо мудрость их всеобъемлюща и всегда поможет свершить верный поступок! — сказал на прощание Дагар и поклонился заседателям…

И пошла с тех пор молва, что правда Рюрика сильна, но дорога и заставляет блюсти себя и чтить богов с их заветами. И поутихли на время буйные головы; и не перечили больше сыновья отцам своим, и призадумались девицы о своеволии душ своих и неразборчивых умыкиваниях с сыновьями Ерошки под пушистыми ветвями ракитника. А другие юнцы призадумались: не пойти ли в дружину варяжскую? Вроде ожил князь, поход, глаголят, на север затевает: чудь заволочская, что к Камням ближе живет, что-то тревогу бьет. Кто-то там ее беспокоит, а она — Рюрика…