Шрифт:
Не искушенные в риторике, демагоги шли по другому пути. Они старались не столько убедить, сколько увлечь народ эмоционально, заразить толпу собственной экзальтацией. Как раз Клеон и ввел новую манеру выступлений перед народом, столь непохожую на величественную сдержанность Перикла. По свидетельству Плутарха:
"Клеон перестал соблюдать всякие приличия на возвышении для оратора: он был первым, кто, говоря перед народом, стал вопить, скидывать с плеч плащ, бить себя по ляжкам, бегать во время речи…". (Никий, VIII)
Особенно ненавидел Клеона Аристофан. Ему, и вообще демагогам, он дает уничтожающую характеристику в комедии «Всадники», поставленной в 424 году. Действующие лица комедии: Народ афинский — дряхлый старик и его рабы. Старые — Никий, Демосфен и новые — Кожевник (Клеон) и Колбасник. Хор всадников — знатных юношей. Вот краткое содержание комедии: Сначала Никий и Демосфен рассказывают зрителям, как новый раб, Кожевник, обманывает Народ. Потом является Кожевник и Колбасник, препираются между собой и с хором. Затем оба бегут в Совет пятисот. Колбасник, вернувшись, рассказывает, как склонил Совет на свою сторону. Потом является Народ, и оба соперника стараются завоевать его расположение. Они поносят друг друга, читают прорицания и потчуют Народ яствами. Под конец Колбасник показывает, что его корзина пуста — он все отдал Народу, а Кожевник, как оказывается, многое припрятал для себя. Народ забирает у Кожевника венок и отдает его Колбаснику. В финале является вываренный в кипятке, украшенный и помолодевший Народ. Колбасник подносит ему мир на тридцать лет. Процитирую некоторые места из комедии ради, пусть пристрастного, но сочного представления атмосферы Афин той поры.
Демосфен (зрителям) о Клеоне и народе:"Итак начну! Хозяин с ним один у нас,Бобов грызун сварливый, привередливый,Народ афинский, старикашка глухонький.(Черные и белые бобы раньше использовали при тайном голосовании.)
На рынке прошлом он себе раба купил(Рабы Народа — стратеги (Никий, Демосфен). Клеон был избран стратегом в 424 году)
Кожевника, рожденьем пафлагонца. ТотПройдоха страшный, негодяй отъявленный.Нрав старика тотчас же раскусить сумелКожевник наш и стал ему поддакивать,Подкармливать словечками лукавыми,Подмасливать и льстить: "О государь Народ!Одной довольно тяжбы, отдохни теперь!Поешь, попей, а вот тебе три грошика!(По инициативе Клеона плата в гелиее была увеличена с одного до трех оболов за заседание (в 425 г.))
Под розги подведет, а после бегаетПо дворне и орет, и взяток требует:"Видали вы, как Гила нынче высеклиИз-за меня? Послушными не будете —Помрете все!" И мы даем, а как не дать!Не то такого влепит подзатыльникаХозяин, что в овчинку свет покажется".(40–70)На орхестре хор всадников гонит Кожевника:
Кожевник:"О старейшины, о судьи! Трехгрошовые друзья!Я ли правдой и неправдой не растил вас, не кормил?Помогите, избивают заговорщики меня".Предводитель полухория:"И за дело! Ты ведь общий жрешь без жеребьевки пай!Ты ведь щупаешь, как смоквы, у ответчиков бока,Что, созрели уж для взятки или пусть еще растут.Ты ведь ищешь среди граждан побогаче дурачков,Почестнее, поглупее выбираешь простака,С херсонесского надела вызываешь и в судеМигом скрутишь, на лопатки опрокинешь и с сумойПустишь по миру скитаться. Всем давно ты омерзел".(255–265)Диалог Демосфена и Колбасника. Демосфен, согласно пророчеству, предрекает своему собеседнику власть в Афинах:
"Демосфен — Внизу людей ты видишь сотни, тысячи?Колбасник — Конечно, вижу.Демосфен — Всеми будешь ты владеть.И рынком, и собранием, и гаванью.Вертеть Советом будешь и стратегов брить,Судить, рядить и девок в Пританей водить.Колбасник — Все я?Демосфен — Все ты! Да видишь ты не все еще!Сюда, повыше на лоток вскарабкайся!Теперь ты видишь море, острова на нем?Колбасник — Все вижу.Демосфен — Барки, корабли с товарами?Колбасник — И барки вижу.Демосфен — Как же не счастливчик ты?Теперь окинь-ка правым глазом Карию,А левым Карфаген.Колбасник — Глаза я вывихну!И, верно, уж косое счастье ждет меня.Демосфен — Тобою будет все это распродано!Все сбудется, как говорят гадания.О человек могучий!Колбасник — Только как же такЯ человеком стану из колбасников?Демосфен — За то велик и будешь, что ты эдакийПодлец, наглец, буян, горлан проулочный.Колбасник — Нет о себе я мненья невысокого!Демосфен — Ах, боги, почему же невысокого?Иль за собой ты знаешь что похвальное,Иль ты из благородных?Колбасник — Вот уж это — нет!Скорее из негодных!Демосфен — Счастлив жребий твой!С рождением, я вижу, повезло тебе.Колбасник — Голубчик, да ведь я же малограмотенЧитать умею, да и то едва-едва.Демосфен — В том и беда, что все же хоть едва-едва!Ведь демагогом быть — не дело грамотных,Не дело граждан честных и порядочных,Но неучей негодных.………………………………….Колбасник — А все-такиДивлюсь, как заправлять я стану городом.Демосфен — Заправишь славно. Делай то, что делаешь:Мели, толки, покруче фарш замешивай,Подперчивай, подсаливай, подмасливайДа подсласти словечками повкрадчивей.А в общем, как рожден ты демагогом быть,С пропойным басом проходимец рыночный,Всем одарен ты, чтобы стать правителем".(161–222)В споре с Колбасником Кожевник (Клеон) достаточно откровенно описывает свою деятельность, оправдывая ее, как полагается, интересами Народа и своей любовью к нему:
Кожевник:О Народ! Как же может другой гражданин тебя жарче любить и сильнее?Ведь с тех пор, как сижу я в Совете, казну я деньгами наполнил доверхуЯ одних заморил, а других задушил, запугал, обобрал и опутал,Никого не жалел я из граждан, тебе одному угодить помышляя.(772–775)Монолог Колбасника, где он рассказывает, как овладел Советом, мало что добавляет к облику демагога, зато в нем едко высмеивается заседание Совета пятисот. Конечно, это — гротеск, но приняли его афиняне одобрительно, и никто не потребовал прекратить спектакль, как было в случае с Еврипидом. Так что сходство с действительностью мы вправе предположить.
"Колбасник:Рассказа стоит, право, происшествиеБегом сейчас же я догнал Кожевника.Придя в Совет, лавины слов грохочущихМетать он стал на всадников, в измене ихИзобличая; скалы выворачивая,Пугая, громыхая, убеждая всех.Совет такой кислятины наслушавшись,Насупил брови грозно, набок рот скривил,Сидел горчицы горше. Чуть заметил я,Что речью он опутан клеветническойИ дерзкими обманут ухищреньями,Взмолился так: "О Бесы плутен, Жулики,Ты Дуриндас, вы, Надувалы мелкие,Ты, Рынок, ум и сердце воспитавший мой, —В меня вселите наглость! Речь проворнуюГолос зычный и бесстыдный дайте мне!"Усердно так молился я, и справа тутПрогрохотал вдруг некий муж, обклавшийся.Я принял добрый знак с благоговением,Решетку задом выставил и заоралЧто было сил: "О граждане! Я с добрымиПришел вестями. Первым рассказать хочу.С тех пор вот, как война на нас обрушилась,Сельдей на рынке не видал дешевле я".Тут лица тотчас же у них разгладились,И был увенчан я за вести добрые.И внес я снова предложенье тайное:"Дабы за грош купить селедок дюжину, —Конфисковать все миски у горшечников".Рукоплескать мужи Совета началиИ, рот разинув, на меня уставились.Кожевник это видит. Тут уж понял он,Какою речью угодить советникам,И внес такое предложенье: "Граждане!Мне справедливым кажется на радостях,В знак благодарности за вести добрыеСто телок в жертву принести владычице".Тут вновь Совет к нему склонился милостью.Но одолеть навозом я не дал себя.Второю сотней телок обогнал его,Да Артемиде коз к тому же тысячуЗарезать предложил, когда за грош одинСнеточки продаваться станут сотнями.И вновь Совет склонился одобрительноКо мне. А тот, заслышав это, вздор такойЗаговорил, что стражники с пританамиЕго стащили силой. А советникиВскочили с мест и о сельдях заспорили.А тот их просит подождать немножечко:"Послушайте посла из ЛакедемонаПринес он снова предложенья мирные".Те заорали как один: "Ну нет, дружок.Прослышали враги, что нынче дешевыУ нас селедки, мира захотелось им.Нам мир не нужен. Дальше пусть идет война!Пританы, распустить Совет!" И в стороныЧерез канат попрыгали. На рынок тутЯ побежал и все, что было, луковицИ зелени скупил. Когда ж к сельдям ониПриправ искали, даром их попотчевал.Они тут захлебнулись в благодарностях,Задохлись в лести, в похвалах рассыпались.И так-то вот за луку горсть и зелениСовет принес я скрученным и связанным".(624–682)