Сократ: (в конце своего ответа):

"… рассудительному, как мы раскрыли, Калликл, если он человек справедливый, мужественный и благочестивый, крайне необходимо быть совершенно добрым; а доброму, все, что ни делает он — делать хорошо и прекрасно; делающему же хорошо — наслаждаться блаженством и счастьем, равно как злому и делающему дурно — быть несчастным". (там же, 507, C)

А вот диалог о дружбе, интересный не только выражением нравственной позиции Сократа, но и его взгляда на возможность государственного правления людей честных и благородных. Сначала в разговоре с неким Критобулом Сократ рекомендует выбрать в качестве друга того, кто…

"… отличается, во-первых, умеренностью в удовлетворении чувственных потребностей, затем доброжелательностью, обходительностью, наконец, готовностью соперничать с людьми, делающими ему добро, чтобы не уступать им в благодеяниях". (Ксенофонт. Меморабилий, VI, 5)

Далее Критобул говорит о раздорах среди тех, кто правит государством (после смерти Перикла), а Сократ ему отвечает:

"Критобул:… Но если даже добродетельные люди из-за первенства в государстве живут в раздоре и из взаимной зависти ненавидят друг друга (вспомните речь Дария — Л.О.), то где же после этого можно найти друзей и у кого можно искать расположения и верности?

Сократ: Да, Критобул, людские отношения представляют довольно пеструю картину: по природе люди имеют задатки дружбы — они нуждаются друг в друге, чувствуют сострадание к ближнему, оказывают друг другу помощь и, сознавая это, питают друг к другу чувства благодарности; но, с другой стороны, люди по природе способны к вражде; сходясь между собою в признании одних и тех же вещей хорошими и приятными, они спорят из-за них с оружием в руках, и расходясь в чем-нибудь во мнениях, противодействуют друг другу; соревнование и увлечение также способны возбудить вражду; страсть к наживе вызывает те же враждебные чувства, а недоброжелательство ведет к ненависти.

Тем не менее, однако ж, дружба незаметно прокрадывается чрез все эти препятствия и соединяет честных и благородных людей. Благодаря своему нравственному превосходству эти люди предпочитают владеть умеренным состоянием без борьбы, чем захватывать все в свою власть, не обременяя себя, делиться с другими пищей и питьем и в любовных наслаждениях могут быть сдержанными настолько, чтобы не задеть кого не следует. Кроме того, чуждые своекорыстия, они могут не только сообща владеть деньгами, не нарушая справедливости, но и помогать ими друг другу. Они умеют также улаживать между собой споры, не только безобидно, но и с взаимной пользой, и не позволяют чувству гнева заходить так далеко, чтобы после пришлось раскаяться; а зависть они совершенно устраняют из взаимных отношений, предоставляя свое имущество в собственность друзьям, принадлежащее же друзьям, считая своим. Итак, почему же нельзя допустить, что истинно дельные люди могут разделить между собой государственные должности, не только не вредя, но даже оказывая поддержку друг другу?" (Там же, VI, 20)

Наверное, достаточно. Нравственный облик Сократа, смысл его философии и этики, равно как и характер его неутомимой пропаганды своих идеалов, читателю должны быть ясны. Кстати сказать, эта пропаганда отнюдь не была безрезультатной. Забегая вперед, скажу, что, несмотря на тяжесть обвинения в безбожии и естественное раздражение, которое у многих афинян вызывали его обличения, за оправдание Сократа на суде был подан 221 голос, против — 280. Расстанемся с философом до этих трагических последних дней его жизни и подведем итог, ради которого в этой главе шла о нем речь.

Перикл и Сократ! Два великих гражданина и мыслителя одной эпохи, достойные друг друга в своем личном благородстве. Быть может, они не спорили между собой, быть может, философия Сократа еще не сложилась к моменту смерти Перикла (есть основания полагать, что Сократ начинал не с этики, а натурфилософии, как ученик Анаксагора). Может быть. Но не в этом суть. Перед нами два подхода, два пути совершенствования общества. Перикл — это материальное процветание, гражданственность, направляемая демократия, общее дело, облагораживающее воздействие искусства. Сократ — "умеренность в удовлетворении чувственных потребностей", высокая личная нравственность, забота о душе. Для обоих — приверженность правде и справедливости. Если бы эти два подхода слились в один! Ведь они отнюдь не противоречат, а скорее дополняют друг друга.

В свою историческую эпоху и Перикл, и Сократ как будто бы потерпели фиаско. Крушение демократии, падение нравов, казнь Сократа… Но оба они оплодотворили развитие человечества. Перикл — через французских просветителей — положил начало современной демократии. Сократ — через Платона, Аристотеля и раннее христианство — заложил основы наших представлений о нравственности. Если бы в наш "просвещенный век" удалось соединить подлинную демократию (быть может, в форме направляемой демократии) с высокой личной и, на ее основе, гражданской нравственностью!.. Быть может, нам необходимо выработать какую-то новую веру, если угодно — религию. Я употребляю это слово не в смысле веры в бога, а в том смысле, который в него вкладывал Лев Толстой. Он писал:

"Религия есть известное, установленное человеком отношение к бесконечному миру или началу его. Нравственность же есть всегдашнее руководство жизни, вытекающее из этого отношения". (Религия и нравственность, 1893 г. Полное собр. соч., т. 39, стр. 26)

Ясно вижу скептическую усмешку на лице некоторых читателей. Она как бы говорит: "Все это чистейший идеализм, красивые слова! Каждый непрочь поговорить о добре и справедливости. Но кто в них верит? Кое-какие нравственные нормы общежития могут быть приняты, поскольку они всем выгодны. Например, честность и верность слову в торговых сделках. Да и сама демократия, конечно, выгодна для свободного развития рыночных, товарно-денежных отношений. И все-таки, если не стремление к повышению своего жизненного уровня, к комфорту и богатству, то что может служить стимулом полезной деятельности современного человека?"