– Опохмелились бы, господин? С лица-то не больно здоровые. Я сбегаю...

Нет, не избыть, не избыть кладбища, веретья, этих кусков глины на фартуке, этой страшной спокойной рожи не избыть - куда деваться, куда, когда весь мир в Дылах?

– и вдруг - чудесное всегда вдруг

певучим пенясь грозным напевом в прозрачное небо - звонкой медью запевая, взвиваясь неровной валторной и трелью барабанной упадая, вставая, замирая, воскресая, призывно, весельем, твердостью, -

музыка, музыка!

– Что это? Что?
– дико в лицо Афанасию.

– А с субботника, должно, едуть. Хочете поглядеть - поглядите. Антиресно.

За ограду, за ограду, за оградой

– на платформе по рельсам блестящим нестерпимо

броневик, раскрашенный в тигра,

а на тигре - трубы, валторны, тромбоны

победительной песнью - в небо.

– С субботника, - примирительно Афанасий.

... Не удалось разглядеть Евразию...

Ветер с кладбища, запахи меда и тления.

1922.

Лесная сторожка на Истре.