«Это не просто город, – догадался Аннев. – Это столица. Лукура».

Он долго смотрел на мерцающие вдалеке огни, не в силах отвести от них взгляда, потом нехотя отвернулся. Дальше на юг простиралась холмистая местность, а рощицы сливались в единую непроницаемую стену. Дорога, бегущая от Лукуры по самой кромке леса, резко ныряла в гущу деревьев, образуя пограничную линию между Возгаром и Чащей.

На севере равнина тянулась далеко за пределами Чащи и Банока, переходя на северо-востоке в широкую полосу деревьев. Даже при почти полном отсутствии света можно было рассмотреть, что они покрыты сочной зеленой листвой с россыпями ярких цветных точек – очевидно, цветов или фруктов.

Кентон кивком указал на странный лес и пояснил:

– Это Щедрый Предел. Мастер Кейиш говорит, он зачарован: деревья всегда зеленые и цветут, а на ветках висят плоды.

Фин засмеялся, откидывая упавшие на лицо сосульки.

– Звучит очень даже неплохо.

– Это проделки призраков – так они заманивают путников.

Фин скорчил скучающую мину, а Аннев, развернувшись в седле, окинул взглядом растянувшуюся внизу зеленеющую полосу.

– Он почти такой же огромный, как Чаща.

– На самом деле этот лес как три Чащи – или половина Возгара. Отсюда не видно, но он простирается до самого Палдрона.

– И что, до самого Палдрона он зачарован призраками? – ехидным тоном спросил Фин.

Кентон пожал плечами:

– Фолум еще упоминал друидов. Но какая разница, нам-то нужно в Банок.

– Точно, – сказал Аннев, глядя на маячившие вдалеке стены города. – И нам понадобится свет, но заметить нашего приближения не должны.

Солнце, напоминавшее о себе лишь тоненькой красновато-розовой линией у горизонта, уступило место первым звездам.

Надеясь, что он поступает правильно, Аннев вынул из седельной сумки деревянный цилиндр, нажал большими пальцами на два узора – перо и пламя – и уже собирался повернуть половинки фонарика, но тут ему в голову пришла кое-какая мысль. Вместо того чтобы поразить парней, с любопытством взиравших на его странные действия, он бросил цилиндр Кентону.

– Это еще что? Зачем ты мне его даешь?

– Это фонарик с секретом, – ответил Аннев, вспомнив, как называл артефакт Крэг. – Посмотрим, сможешь ли ты этот секрет разгадать.

Кентон ощупал диковинную штуковину.

– Кажется, это…

Он удивленно взглянул на Аннева. Тот кивнул, с интересом наблюдая за аватаром.

Кентон закрыл глаза, пальцы снова пробежали по искусной резьбе. Нащупав перо внутри пламени, Кентон замер, не понимая, что ему делать дальше.

– Дай сюда, – сказал, вытянув руку, Аннев. – Я покажу…

Но Кентон и сам догадался: он повернул верхнюю часть цилиндра, и из фонарика брызнул яркий свет.

– Боги!

Фин от неожиданности подпрыгнул в седле, с силой натянув поводья. Мерин под ним испуганно заржал.

Аннев был впечатлен. Сам он распознавал магические артефакты получше многих – провал с жезлом исцеления не в счет, – но Кентон, похоже, в этом деле являлся настоящим гением.

– Молодец.

Аватар, казалось, его не услышал, всецело поглощенный источавшим свет цилиндром. На изуродованном шрамом лице застыло восхищенное выражение.

– Это магия, да? – почти благоговейно произнес он.

– Когда знаешь, в чем фокус, – это уже не магия, – процитировал Аннев Крэга. – Но это и впрямь артефакт.

Кентон поднял на него изумленный взгляд:

– Ты взял его в Проклятом хранилище?

Аннев снова решил рискнуть.

– Не совсем. Получил в Чаще, вчера. Торговец дал мне его в качестве уплаты за помощь.

– До или после того, как ты перерезал ему глотку? – прыснул Фин.

Аннев посмотрел ему в глаза и без тени улыбки ответил:

– До.

Издевательский смешок перешел в уважительное ворчание.

– И все равно, – пробубнил здоровяк. – Какой нам прок от такой яркой штуки, если весь смысл в том, чтобы нас никто не увидел?

Аннев слегка наклонил голову, соглашаясь.

– Кентон, разберешься?

Парень открыл было рот, собираясь что-то сказать, но быстро передумал. Он взялся за верхнюю и нижнюю половины и, нажав на секретные кнопки, повернул в разные стороны. Рассеянное сияние превратилось в узкий луч призрачного света.

– Хм. – Фин изо всех сил старался не выдать удивления. – Так-то оно получше будет.

И нахмурился:

– Ты послал меня за факелами, хотя при тебе была эта штуковина. – В его голосе не улавливалось и намека на вопросительную интонацию.